Университетская набережная

Как оказалось, перед отъездом хитроумный Адольф натянул вокруг своей тумбочки каких-то ниток, сплёл на полу сложный спецузор из тонких волосинок (интересно, откуда он их взял) и наставил других секретов, чтобы проверить, буду я рыться в его вещах или нет. Ни о чём этом, естественно, я понятия не имел, но, окинув на следующий день изумлённым взором учинённый в комнате погром, счёл за благо поскорее выздороветь и свинтить куда подальше, пока Ванька не выполнит своё обещание и  всё с Адольфусом не утрясёт.

Адольф и раньше держал меня на подозрении, а после Ванькиных разборок окончательно укрепился в мысли, что я нарочно всё это подстроил, причём, по долгу службы, чтобы бардаком иезуитски замаскировать следы своего проникновения в его африканские тайны. Не зря же негры выбрали башковитого Адольфа своим предводителем - несколько лет подряд он был бессменным председателем их землячества и фактическим хозяином дискотеки.

Кстати, пару лет назад я случайно углядел по телевизору интервью Жириновского, рекламировавшего организованный им в столице нашей Родины международный турнир по домино, в котором приняли участие представители двадцати иностранных государств. На ехидный вопрос молоденькой козочки с розовым микрофоном в пол лица лидер ЛДПР, не моргнув глазом, ответил, что лично разослал приглашения на турнир по всем находящимся в Москве посольствам, двадцать из которых с благодарностью откликнулись и прислали на игру своих полномочных представителей.

В подтверждение этих слов пошли кадры хроники – ломаная линия сдвинутых общепитовских столиков, на которых в беспорядке лежат чёрные костяшки домино, валяются белые пластмассовые стаканчики, стоят пепельницы и пустые бутылки из-под минералки. Видно, что многие партии уже закончились и бойцы невидимого фронта рассосались, потихоньку покинув помещение, но одна турнирная пара по каким-то причинам задержалась у станка.

Камера выхватила крупным планом лицо ближайшего игрока. Кто смотрел, знайте, что мрачный темнокожий спортсмен с залысинами и припухшими глазками на широком одутловатом лице – Адольф Мукури. Я его сразу узнал.

http://fakty.ua/101404-vladimir-zhirinovskij-hot-i-zhulnichal-no-vse-ravno-proigral-v-domino-poslu-afrikanskoj-derzhavy

3. Интифада

Поскольку к моменту моего появления в общежитии большое набухшее гневом и болью сердце Адольфа ещё кровоточило, я решил  не  испытывать судьбу и пошёл не в каюту, а прямиком к Анатолию Эриховичу. Как назло, дверь его комнаты была заперта, но это меня не смутило, и, как Хрущёв в ООН, я второй раз за это утро стал, что есть мочи, молотить каблуком по деревяшке.

Минут пять в комнате сохранялась полная тишина. Кроме моего стука ничего вообще не было слышно. Общага словно вымерла.

- Спят, сволочи, - решил я, но ошибся, - всё это время  обитатели ночлежки препирались - кому из них идти отворять настойчивому визитёру. Потом я уловил какое-то шевеленье и дверь, наконец, открылась. В проёме стоял полностью одетый и почти трезвый Лёха. Слегка покрасневшие скулы можно было отнести на счёт вчерашнего.

- Привет! – радостно заорал я. Ни слова не говоря, Лёха развернулся и со всего размаху заехал мне по морде. От неожиданности я вначале засветил ему в ответ и только потом поинтересовался, что происходит.

- Надоел ты мне, - пояснил Лёха, после чего повернулся и ушёл в комнату, оставив дверь открытой, что можно было расценить не иначе, как приглашение войти.

Ну, вот я и в Хопре!

Как невинную жертву неполитических репрессий  меня усадили на почётное место и налили штрафную. Я моментально оттаял и простил Лёху. Однако один вопрос интересовал меня больше, чем дата предстоявшего экзамена. Инстинкт самосохранения требовал выяснить – кто поставил Анатолию Эриховичу фингал под глазом и не поспешил ли я самоуспокоиться.

Нет, витязь, то была Наина.

Товарищи наперебой развеяли мои страхи – не стоило больше опасаться разоружившегося Лёху, фонарь хозяину повесила Нинка – общежитская жена Эриховича после того, как уличила мерзавца в неискренности.

В ходе застолья я изредка бросал на Лёху изучающие взгляды – на его лице медленно, но верно наливался баклажаном полновесный  синячище. К гадалке не ходи, - у меня на физиономии вызревал такой же овощ. Попросили, чёрт побери, человека один раз в жизни встать из-за стола и дверь открыть. И, поди ж ты. Лучше бы я сначала к Адольфу зашёл. Впрочем, не факт.

У Ваньки в собственности находился катушечный магнитофон Комета без верхней панели и тумблеров. Включался и выключался он при помощи маникюрных ножниц, откуда эти ножницы у нас появились – загадка. Гоняли на Комете, в основном, Аркашу Северного. Первый Тихорецкий концерт и всё такое. Высоцкого ставили значительно реже. Поразмышляв, я пришёл к выводу, что эти двое всё равно, что Фитцджеральд и Хемингуэй. Каждому возрасту нравится кто-то один из них. Нам нравился Фицджеральд.