Университетская набережная

Для присутствующих стало очевидным, что при всём желании я был не в состоянии в одиночку припереть на экзамен такое невдолбенное количество макулатуры и скрытно от окружающих разместить его под столешницей. Представляю, что творилось в других столах, но их почему-то осматривать не стали.

Председатель Государственной экзаменационной комиссии понял, что зря наставил нашей группе столько пятёрок, а я понял, что моя песенка спета и сейчас состоится торжественный вынос тела.

Бельсон демонстративно долго сличал почерк на тех клочках, что у меня изъяли, с почерком на листе казённого гламура, который я измарал под его пристальным доглядом. Потом сложил их и вместе с экзаменационным билетом многозначительно отодвинул в сторону, после чего с оттяжечкой стал гонять меня по всему курсу. Однако показательного утопления могучим носорогом охамевшего пингвина не произошло.

Не сподобился Бельсон, возможно, потому, что сам не конституционалист, но, скорее всего, из-за недостатка времени (со всеми перипетиями экзамен здорово затянулся). Если так, то он сам виноват, нечего было представление устраивать, да ещё в 3-х действиях с интермедией.

8. На ничью

Вообще, к представлениям как таковым отношение у меня хорошее. Помню, как-то Тузаоков и Лёха звали меня в рюмочную, что возле Глобуса, а я отмахнулся и пошёл в Орджо   смотреть постановку под названием Стеклянный зверинец небезызвестного драматурга Т. Вильямса. В рюмочной Тузаоков поругался с пьяными офицерами и загремел в вытрезвитель, где всю ночь не давал Лёхе спать, убеждая на все лады, что на сей раз с факультета их непременно попрут. Однако, обошлось.

К сожалению, постановки по своим последствиям бывают разные. Эта меня не спасла. К каким выводам пришёл Бельсон по результатам долгоиграющего тестирования, не известно, но, публично признать свою ошибку и извиниться он не посчитал нужным. Впрочем, как и Собчак по эпизоду с Моисеем, который, о, счастливчик, свои пять баллов всё-таки получил.

Справедливости ради замечу, что по мере того, как я отвечал, члены комиссии в той или иной степени проникались ко мне неким подобием сочувствия, хотя ни одного голоса в мою защиту и не возвысили. Однако вкупе с другими факторами их красноречивое молчание подействовало. Бельсон отступил.

Тут необходимо отметить, что изъятые по его указанию секретарём Государственной экзаменационной комиссии листки писчей бумаги с набросками моего ответа мне до сих пор не возвращены. Их судьба не известна.

Трояку я огорчался недолго. Товарищи, стоя за дверью, уже рыли копытами землю. Еле дождавшись официального объявления оценок, наш табун с топотом и ржанием  умчался на вольные пастбища и заливные луга величественных невских равнин.

Нам было хорошо.

9. Дефиле

Через много лет, при сдаче кандидатского минимума по конституционному, ранее государственному праву в одном из московских ВУЗов, мне представился случай блеснуть глубокими знаниями, полученными на дневном отделении юридического факультета Ленинградского государственного университета. Когда председатель комиссии не удержался и громко спросил:

- Вы по какому учебнику готовились?

Я посмотрел ему в глаза и гордо ответил:

- По зелёненькому!

Эффект превзошёл самые смелые ожидания.

Всегда бы так.

Александр Осоцкий

Кому PANKRA

Кое-что оттуда. docx 14 КБ ПосмотретьСкачать

1. В аудиторию на военной кафедре, где мы постигали азы канонирского мастерства, вошел офицер, наш новый преподаватель, и представился: «Я - Тупица». Мы молча смотрели на вошедшего, приготовились слушать. Судя по всему, такая реакция оказалась для майора непривычной. Перед ним сидела публика, лишенная чувства юмора. Тогда он добавил: «Фамилия моя такая». Сработало. Вспомнился майор Гвоздев, фраза которого «Мне поручено задействовать ваш взвод посредством меня» также вошла в золотой фонд истории выпуска 1978 года.

2. Как-то на военных сборах в Кондратьевском решили мы кого-нибудь расстрелять. На память о боевых походах. Роль изменников Родины согласились исполнить Шарыкин и Трошенков.

Раздевшись до исподнего, в белых рубахах навыпуск и в кальсонах с тесемками, босые, они стояли на краю обрыва и обреченно смотрели как расстрельная команда, в которую входил я и еще два бойца, в камуфляже и при полной боевой готовилась к акту возмездия. Картина, леденящая кровь. Собралась публика, кто-то приготовил фотоаппарат. Только мы успели передернуть затворы «калашей», слышим крик, бежит Шилов, наш парторг. Коршуном подлетел к подрасстрельным, закрыл их своим телом, кричит: «Вы что, обалдели? Не дам! Узнают на факультете, всех выгонят».

Мы говорим: «Отвали, Шилов, а то и тебя сейчас вместе с ними в ров положим». Но парторг был непоколебим. Так и не дал, зараза, привести в исполнение. Но кто-то все же успел сделать фото, хорошо бы найти.

3. Там же в Кондратьевском были мы свидетелями групповухи в исполнении быков. Недалеко от наших казарм разместилась животноводческая ферма, обитатели которой паслись рядом с плацем, где у нас проходил развод.