Уоррен Баффет. Биография

В окрестностях витал дух интернационализма, город кишел дипломатами. Члены организации WAVES^{57 58} были расквартированы в близлежащем огромном университетском кампусе, выстроенном в готическом стиле. Баффеты начали приспосабливаться к жизни в условиях военного времени, которая в Вашингтоне очень сильно отличалась от жизни в Омахе. Страна наконец начала оживать, депрессия завершилась, однако с учетом введенных талонов деньги ценились все меньше и меньше. Повседневная жизнь измерялась в талонах: 48 синих талонов в месяц на консервы, 64 красных — на скоропортящиеся продукты; талоны на мясо, обувь, масло, сахар, бензин и чулки. Купить мясо, за исключением куриного, без талонов было невозможно. Масло было настолько дефицитным, что все научились выжимать желтый пищевой краситель в контейнеры с безвкусным белым маргарином. Никто не мог купить новую машину, потому что автомобильные заводы работали на оборонную промышленность. Чтобы прокатиться на машине, нужно было собрать талоны на бензин у всех членов семьи. Прокол шины означал серьезную проблему, так как это был один из самых строго нормируемых товаров.

Каждое утро Говард садился на трамвай, ехал по Висконсин-авеню до М-стрит в Джорджтауне, а затем сворачивал на Пенсильвания-авеню. Он выходил недалеко от старого здания Исполнительного управления президента США и окунался в атмо-сферу бурлящего Вашингтона. Правительство и дипломатическое сообщество раздулись до невообразимых размеров, и улицы были заполнены людьми в килтах, чалмах и сари, армиями служащих и огромным количеством военных.

Время от времени чернокожие женщины в воскресных платьях и церковных шляпах пикетировали Капитолий в знак протеста против линчеваний на Юге. Уполномоченные по гражданской обороне ходили по окрестностям и проверяли, во всех ли домах имеются непрозрачные шторы для затемнения. Раз или два в месяц во время учений Баффеты вынуждены были спускаться в подвал и выключать все освещение.

Лейла невзлюбила Вашингтон с первого же дня. Она тосковала по Омахе и чувствовала себя одинокой. Погруженный в свою новую работу Говард сильно отдалился от семьи. Целый день он был в офисе, а затем весь вечер читал официальный бюллетень Конгресса и законодательные материалы. В офисе он проводил все субботы и часто возвращался туда по воскресеньям после церковной службы.

Дорис посещала среднюю школу имени Вудро Вильсона, ученики которой сразу же приняли ее в свой круг. Берти тоже с легкостью нашла себе подруг по соседству. У Уоррена же все было совершенно по-другому. Он поступил в неполную среднюю школу имени Элис Дил⁵⁹, которая находилась на вершине высокого холма в Вашингтоне с видом на Спринг-Вэлли.

Ученики в его классе, многие из которых были детьми дипломатов, выглядели куда более изысканными и элегантными, чем Уоррен и его теперь уже навсегда потерянные друзья из Роузхиллской школы. Сначала ему было трудно заводить новых друзей. Он попытался заняться баскетболом и футболом, но из-за того, что носил очки и сызмальства не любил контактные виды спорта, у него ничего не получалось. «Меня забрали от моих старых друзей, а завести новых я не мог. Я был самым младшим в классе. Я был не уверен в себе. Я не считался хорошим спортсменом, как, впрочем, и плохим, так что это мне никак не помогало. Дорис и Берти были красавицами, а красивым девушкам несложно найти себе друзей, потому что на самом деле у их ног лежит весь мир. Они обе чувствовали себя хорошо, намного лучше, чем я, и это немного напрягало».

Сначала он учился на тройки и четверки, но со временем дорос и до пятерок, за исключением английского языка. «В основном мои оценки отображали мое отношение

к учителям. Я ненавидел учительницу английского языка мисс Олвин⁶⁰. Мои оценки по музыке также были средними». Мисс Баум, учительница музыки, была самой красивой женщиной в школе. Большинство мальчиков были влюблены в нее, однако у Уоррена отношения с ней были сложные. Она считала, что ему нужно научиться работать в команде и полагаться на собственные силы, а также потрудиться над своим поведением.

«Я был самым младшим в классе. Мне нравились девочки, и я не избегал их, но чувствовал себя неуверенно. В социальном плане эти девушки ушли далеко вперед. Когда я покинул Омаху, в моем классе еще никто не танцевал. А в Вашингтоне все танцевали уже год или два. Так что я никогда бы их не догнал».