Уоррен Баффет. Лучший инвестор мира

Визенбергер издавал ежегодный альманах Investment Companies, настоящую Библию для закрытых инвестиционных фондов. Эти фонды были очень похожи на открытые взаимные фонды — единственная разница заключалась в том, что они не принимали в свой состав новых инвесторов. Почти всегда их паи продавались с определенным дисконтом к цене активов, что очень интересовало Визенбергера как покупателя²⁹. Иными словами, они чем-то напоминали «сигарные окурки», но только в области взаимных фондов. Как-то летом перед окончанием школы Уоррен сидел в своем кресле в офисе «Баффет-Фальк» и читал библию Визенбергера. Говард в это время занимался делами. «Перед тем как я отправился в Колумбийский университет, — говорит Уоррен, — я провел немало часов за чтением этой книги. Я прочел ее от корки до корки с каким-то религиозным чувством». Он купил акции двух из описанных Визенбергером «сигарных окурков» — компаний United States & International Securities и Selected Industries, доли в которых в 1950 году составили более двух третей его активов³⁰. Во время работы в «Грэхем-Ньюман» он несколько раз встречался с Визенбергером и даже смог произвести на него впечатление, «хотя в те дни для меня это было не так просто».

В 1957 году Визенбергер внезапно позвонил доктору Дэвису и сказал, что хотя это и не совсем в его интересах, но он может порекомендовать Дэвису одного молодого человека. «Я попытался и сам его нанять на работу, — сказал Визенбергер, — однако он занимается своими партнерствами, так что я не смог его уговорить»³¹. Он настоятельно порекомендовал Дэвису заняться инвестированием через Баффета.

Вскоре после этого Уоррен договорился о встрече с семейством Дэвисов на середину воскресного дня. «Я пришел к ним домой, мы сели в гостиной и проговорили около часа. Я сказал: «Вот каким образом и на каких условиях я управляю чужими деньгами». В то время мне было около двадцати шести лет. Внешне я выглядел максимум на двадцать». По словам Эдди Дэвиса, ему нельзя было дать больше восемнадцати, «его шея была уже, чем воротник рубашки. Пиджак был ему велик. И он тараторил без умолку». В те времена Уоррен разгуливал по Омахе в старом свитере (который уже давно пора было отдать бездомным), потертых штанах и дырявых ботинках. «Я вел себя достаточно инфантильно для своего возраста, — вспоминает Баффет. — Я часто говорил о вещах, которые были интересны скорее подросткам». В сущности, в нем оставалось еще очень много от любителя отбивать ритм руками и распевать песню про мамочку. «В те времена во мне сложно было заметить серьезного бизнесмена».

Но все менялось, когда он начинал говорить о своих партнерствах. Уоррен не ставил себе целью заполучить деньги Дэвисов. Он изложил свои основополагающие правила. Для начала он хотел получить абсолютный контроль над деньгами. У него не должно было быть обязанности докладывать своим партнерам о том, куда именно он вкладывает средства. Это был достаточно щекотливый момент. Если Бен Грэхем не имел ничего против того, чтобы «к его фалдам» цеплялись другие инвесторы, то Уоррен был против этого. Его решение подобной ситуации заключалось в том, что он не докладывал им после каждого мяча, забитого в лунку, однако давал подробный отчет в конце года, после того как разыгрывал всю партию. Презентация о результатах его деятельности происходила раз в год. Забрать свои деньги или увеличить вклад партнеры могли тоже один раз в год — 31 декабря. Все остальное время их деньги находились «под замком» в распоряжении партнерства.

«Эдди не обращал на меня особого внимания. А Дороти Дэвис слушала меня очень внимательно и задавала хорошие вопросы. Эдди просто сидел во главе стола и ничего не делал. Он казался мне глубоким стариком, хотя на тот момент ему не исполнилось и семидесяти. Завершив разговор, Дороти повернулась к Эдди и спросила: “Что ты думаешь?” А Эдди ответил: “Давай дадим ему сто тысяч долларов”. Стараясь подбирать максимально вежливые слова, я сказал: “Доктор Дэвис, я был бы счастлив получить от вас эти деньги. Но пока я говорил, вы, к сожалению, не обращали на меня особого внимания. Как получилось, что вы пришли к такому решению?”

Он ответил мне: “Ты напоминаешь мне Чарли Мангера”³².

Я сказал: “Не знаю, кто такой Чарли Мангер, но он мне уже нравится”».

Другая причина решения Дэвисов инвестировать в партнерство Уоррена заключалась в том, что, к их немалому удивлению, он «знал куда больше об Артуре Визенбергере, чем они сами»³³. Им также понравилось, каким образом он излагал свои принципы — ясно и четко. Было сразу понятно, на чьей стороне он играет. Он мог выиграть или проиграть — но только вместе с ними. По словам Дороти Дэвис, «он очень толковый, яркий, и я убеждена в том, что он еще и честный. В этом молодом человеке мне нравится решительно все». 5 августа 1957 года деньги Дэвисов и их троих детей заложили основу новому партнерству с капиталом в 100 000 долларов. Партнерство получило название Dacee³⁴.