Уоррен Баффет. Лучший инвестор мира

хлопья какому-то птичнику и выручил на этом примерно сотню долларов⁶¹. Половину я отослал мистеру Миллеру, и он написал в ответ: “Ты спас мою работу”

В Омахе жили необыкновенно приятные люди. Когда я был ребенком, мне всегда нравилось проводить время со взрослыми. Всегда. Я шел в церковь или куда-нибудь еще, а потом оказывался в компании взрослых людей.

Друзья моего отца тоже были очень милыми людьми. У них были занятия по Библии и еще какие-нибудь мероприятия в доме священника, а потом они приходили к нам играть в бридж. Все они очень хорошо ко мне относились, любили меня и называли Уорни. Я учился играть в настольный теннис по книгам из библиотеки отца и практиковался в помещении, принадлежащем Ассоциации молодых христиан (YMCA). Гости знали, что я с удовольствием играю в пинг-понг в подвале, и часто составляли мне компанию.

Когда мы переехали в Вашингтон, стол для тенниса исчез. Как и мой корнет. Как и бойскауты. С нашим переездом прекратилось все, чем я занимался в Омахе.

Я был в ярости.

Но я не знал, что сделать, чтобы это исправить. Я знал только то, что, когда папу выбрали в Конгресс, стало не так весело».

После того как отец взял его посмотреть пару сессий Конгресса, Уоррен решил, что хочет стать мелким служащим в высшем законодательном органе страны, но даже положение Говарда не помогло получить эту работу. Вместо этого Уоррен стал работать кэдди — носильщиком клюшек и мячей для игроков в гольф в клубе Chevy Chase и в который раз убедился в том, что физический труд не для него. «Я носил тяжеленные сумки, и, чтобы они не резали мне плечи, мама была вынуждена подшивать полотенца мне под рубашку». Иногда гольфисты, особенно женщины, жалели меня и несли свои вещи сами». Ему нужна была работа, которая больше соответствовала бы его навыкам и талантам.

Почти с самого рождения Уоррен, как и все Баффеты, жил и дышал новостями. Он любил их слушать, а теперь еще и взялся за их распространение. И это ему тоже понравилось. Он нанялся разносить газету Washington Post по одному маршруту и Times-Herald — по двум. Газета Times-Herald принадлежала Сисси Паттерсону, деспотичному кузену Роберта Маккормика, издателя Chicago Tribune. Паттерсон поддерживал правых, которые ненавидели Рузвельта, и постоянно держал президента в напряжении относительно того, что будет напечатано в очередном выпуске газете. Он враждовал с Юджином Мейером, финансистом и владельцем газеты Washington Post, каждая строчка которой дышала лояльностью к Рузвельту.

Уоррен начал с района Спринг-Вэлли, расположенного недалеко от его дома. «В первый год мне совсем не понравился этот бизнес: дома находились слишком далеко друг от друга. Газеты нужно было доставлять каждый день, включая Рождество. Рождественским утром вся семья вынуждена была ждать, пока я сделаю свою работу. Когда я болел, газеты разносила моя мама, но деньги она отдавала мне. У меня в комнате стояли банки, наполненные монетами по 50 и 25 центов»²⁴. Через некоторое время Уоррен взялся и за послеобеденную доставку.

«Газета The Evening Star, которая принадлежала вашингтонской семье “голубых кровей”, была самой популярной в городе».

Во второй половине дня он ездил на велосипеде по улицам и разбрасывал по почтовым ящикам газеты, вынимая их из огромной корзины, закрепленной на руле. Ближе к концу маршрута он собирался с духом, потому что у семьи Седжвик была очень страшная собака.

«Мне нравилось работать самому, потому что у меня было достаточно времени думать о том, о чем я хотел. Сначала меня сильно расстраивало то, что мы переехали в Вашингтон. Но со временем я стал жить в своем собственном мире. Что бы я ни делал, я постоянно о чем-то думал».

А думал он в основном о чем-то плохом, а потом еще и воплощал свои замыслы в школе. Берти Бэкус, директор школы, гордилась тем, что знала каждого ученика по имени. Вскоре она отлично запомнила и имя Уоррена Баффета.

«Когда я попал в эту школу, я немного отставал, а со временем стал отставать еще больше. Я просто злился на весь мир. Я слишком много мечтал и постоянно придумывал разные схемы. Я попросту перестал замечать, что делается в классе. А потом я подружился с Джоном Макреем и Роджером Беллом, после чего стал полностью неуправляемым».

Все приятные черты малыша Уоррена исчезли. На одном уроке Уоррен уговорил Джона Макрея поиграть в шахматы, только чтобы досадить учителю. На другом — разрезал мяч для гольфа, из которого на потолок брызнула какая-то жидкость.