Уоррен Баффет. Лучший инвестор мира

Его убеждения, связанные с изоляционизмом, разделял его друг, лидер республиканцев Роберт Тафт¹. Однако сторонники изоляционизма больше не составляли большинства в Конгрессе — они уходили в отставку или проигрывали выборы. Более того, в условиях, когда страна воевала, а правительство сражалось с бюджетным дефицитом, Говард был одержим донкихотской идеей вернуть США к золотому стандарту, от которого Америка отказалась в 1933 году. С тех пор Казначейство не было ограничено в печатании денег — сначала для финансирования «Нового курса», а затем и военных расходов. Говард боялся, что Соединенные Штаты однажды столкнутся с тем, что произошло в Германии в 1930-х годах, когда для покупки капустного кочана требовалась такая большая сумма, что купюры приходилось чуть ли не возить в тележках. Это стало прямым результатом того, что Германия вынужденно истощила свой золотой запас для выплаты репараций после Первой мировой войны⁶⁸. Возникший экономический хаос стал одним из основных факторов, приведших к власти Гитлера.

Будучи уверенным в том, что действия правительства ведут к катастрофе, Говард купил ферму в Небраске, которая могла бы спасти семью во времена неминуемого голода. Неверие в правительственные ценные бумаги настолько укоренилось в семье Баффетов, что когда однажды они совещались, стоит ли подарить кому-то на день рождения сберегательные облигации, девятилетняя Берти подумала, что родители хотят обжулить именинника. «А разве он не знает, что они ничего не стоят?» — спросила она².

Неуступчивость Говарда часто мешала ему делать свою работу — принимать законы.

«К примеру, он мог выступить с законопроектом и получить 412 голосов “против” и всего три “за”, причем одним из этих трех вполне мог быть мой отец. Это никогда его не останавливало. Он все равно оставался в ладу с самим собой. Я бы так не смог — лично я всегда бешусь, когда проигрываю. Но что касается отца, я никогда не видел его расстроенным или обессиленным. Он всегда считал, что делает то, что может, и настолько хорошо, как это только возможно. Он шел своим путем и отлично знал, ради кого — ради нас, его детей. Он очень пессимистично оценивал перспективы страны, но не был пессимистом в душе».

То, как Говард неукоснительно следовал своим принципам — не вступая в сговоры, оставаясь верным целям Республиканской партии и поддерживая дистанцию по отношению к своим коллегами, — не могло не сказаться на образе жизни семьи. Лейла заботилась о налаживании связей. Для нее много значило мнение других людей. В ней также присутствовал соревновательный дух. «Почему бы тебе не быть немного гибче, — говорила она — как, например, Кен Уирри?» (имея в виду молодого сенатора от Небраски, который быстро делал карьеру). Но Говард не мог вести себя иначе. «Мы верили в него, — рассказывала Дорис. — Но нам было так тяжело видеть, как он раз за разом проигрывает». И это было еще мягко сказано. Все Баффеты восхищались мужеством Говарда и благодарили за то, что он научил их быть цельными людьми. Однако каждый из детей по-своему понимал стремление к чему-то большему, и в каждом из них это стремление отчасти уравновешивалось другими чертами характера. Не последнюю роль при этом играло и желание обрести независимость.

Положение мужа, напоминавшего одинокого волка даже в своей собственной партии, усиливало раздражение Лейлы. Недовольная жизнью в Вашингтоне, она пыталась создать в городе «миниатюрную Омаху» и проводила все свободное время с женщинами из делегации Небраски. Однако это свободное время было ограничено, так как у нее больше не было домработницы. Она чувствовала на плечах непомерную ношу. «Я отказалась от всего, чтобы выйти замуж за Говарда», — могла сказать она, присовокупляя эту жалобу к рассказам о том, чем они с Говардом пожертвовали ради благополучия своих неблагодарных детей³. Но вместо того, чтобы приучать детей помогать ей по дому, она делала все сама, потому что «так гораздо проще». Ощущение собственного мученичества заставляло ее сердиться на детей, особенно на Дорис, у которой был свой взгляд на необходимость следовать принятым нормам.

Дорис была очень красива, однако никогда не воспринимала себя такой. Она не была уверена в том, хороша ли она для вашингтонского общества, в котором была вынуждена находиться. В то время как ее приглашали на вечеринку по случаю дня рождения Маргарет Трумэн во французское посольство и включили в реестр Бала дебютанток⁶⁹, она занималась подготовкой к дебютной роли Принцессы Ак-Сар-Бен⁷⁰ в спектакле вместе со своими товарищами-выпускниками в Омахе. Уоррен часто высмеивал ее за странные предпочтения.