Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

Но ведь студенты приходят в аудиторию не с пустыми головами, напротив, они полны убеждений (о «передних планах, расстояниях и далях»), и им не терпится найти им подтверждение во всех книгах сразу. В колледже хочется «символизма», «предзнаменований» и «пришествия Мессии». В аспирантуре наступает пора «отчужденности», дискуссий о «сексуальности» и «цикличности власти». В результате мы, подобно Кэтрин, замечаем не окружающую нас действительность, а теорию о том, какой ей следует быть. Генри заставляет Кэтрин смотреть и видеть; профессор поступает также со студентами; Остин призывает снять шоры всех своих читателей. Работа преподавателя, понял я, не в том, чтобы соглашаться со взглядами учеников, и не в том, чтобы насаждать свои. Его задача – сформировать у студентов привычку мыслить независимо.

Романы помогали нам (не без помощи профессора) и вводили в заблуждение Кэтрин. Но и профессор, и Джейн Остин знали, что важна не сама книга, а то, как ее читают. Учиться читать – все равно, что учиться жить. Смотреть на каждую страницу свежим взглядом – значит научиться видеть мир вокруг себя. Я нашел секрет молодости моего профессора. Он не почивал на лаврах уверенности, напротив, он постоянно сомневался и проверял свои суждения, и нас призывал к тому же. Мы испытывали его, а он нас. В самом сердце книги Остин скрывался парадокс. Она объясняла нам, как повзрослеть, но при этом остаться юными. Ее героини становились старше, но взрослые персонажи Остин обычно производят не самое лучшее впечатление. Вот, к примеру, как Кэтрин и миссис Аллен проводят утро в Бате:

И после завтрака она спокойно уселась за чтение, решив… не прислушиваться, как обычно, к рассуждениям и возгласам миссис Аллен, которая из-за недостатка интереса к чему-либо и от непривычки о чем-то думать, хоть не была говорливой, но и молчать толком не умела.

Миссис Аллен была предупреждением для увлеченной книгой Кэтрин; более того, она была предупреждением всем нам. Смотрите, не станьте такими, как она, – говорила нам Остин.

Остин любила юность именно потому, что на этом этапе нашей жизни мы еще открыты для новых впечатлений. Главной темой ее книг были внутренние перемены и люди, способные на них. В ее произведениях, проницательных и ироничных, полно молодежи со своими заботами и бьющей через край энергией; взрослые же часто низводятся до закулисных персонажей, как родители в семействе Пинатов[20] (или миссис Аллен в то утро в Бате). Из двадцати девяти героев «Гордости и предубеждении» лишь восемь старше двадцати пяти. В «Нортенгерском аббатстве», куда менее объемном романе, семь молодых людей и лишь двое взрослых, играющих относительно значимую роль. Взрослые казались Остин скучными, вернее, они слишком часто позволяли себе быть таковыми.

Как видно из ее писем к племянникам и племянницам, Остин прославляла юность не только в книгах, но и в жизни. Она приглашала в гости и с удовольствием общалась со своими юными родственниками, интересовалась их разговорами. Когда ее брат Фрэнк привез молодую жену в поместье старшего брата Эдварда, Остин сочинила стихи для тринадцатилетней дочки Эдварда Фанни, пытаясь представить происходящее с точки зрения девочки. Когда у Кэролайн, дочери другого брата – Джеймса, – в возрасте десяти лет появилась племянница, тетя Джейн прекрасно поняла ее чувства. Она писала:

Теперь ты стала Тетей, на тебе лежит ответственность; все твои действия станут предметом живейшего Интереса. Я всегда превозносила важность Теть, как могла, теперь и ты присоединишься ко мне.

В словах поддержки Остин не было и намека на высокомерие. Трое ее племянников, вдохновленные, без сомнения, успехом своей тети, пробовали себя в сочинительстве. Джейн всегда возвращала им черновики, полные как обоснованной критики, так и похвал. Даже рассказ девятилетней Кэролайн получил серьезный отзыв:

Я была бы рада так же быстро сочинять истории, как ты… И я благодарна тебе за образ Оливии, ты очень хорошо над ним поработала, но никчемный отец, причина ее ошибок и страданий, не должен уйти безнаказанным.