Утаенные страницы советской истории

— Конечно же, были! На мой взгляд, две наиболее серьезные из них — это переоценка промышленного потенциала и финансовых возможностей нашего государства, и в кадровых делах он, в силу своей доверчивости и доброты, допускал ошибки, которые нам боком вышли. Будучи Генсеком, он поддержал тезис, который разделяло большинство членов Политбюро, — что СССР должен иметь военный потенциал, равный суммарному потенциалу США, остальных стран НАТО и Китая. Когда мы услышали эту формулу, то, честно, потеряли дар речи. Он выдвинул трех «молодых»: Долгих, Рыжкова и Горбачева, но ни один из них, так скажем, в лидерах не состоялся… Выбор кадров оказался ошибочным. Но ведь Андропов так недолго пребывал во главе партии и государства!

— То есть положительного в его деятельности было больше…

— Конечно. Он хорошо понимал национальный вопрос в России и говорил, что мы его решили только в тех формах, в каких он достался от царизма, но теперь он возник в новом обличье и с ним надо обращаться крайне осторожно… Юрий Владимирович первым понял опасность коррупции для государства и первые антикоррупционные дела повел, по существу, он.

— Что вы можете сказать об Андропове как о руководителе КГБ?Мы как-то ушли от этого вопроса…

— Я считаю его одним из светлейших умов и блестящих руководителей органов. При нем КГБ превратился в самый, так сказать, облеченный доверием советского народа и общества институт честных, благородных, искренних людей. Именно потому его, бывшего кагэбэшника, избрали Генеральным секретарем. И его коллеги по Политбюро, и народ понимали, что Комитету можно доверять. Что на людей, вышедших из КГБ, тоже можно положиться…

* * *

Василий Петров:

«Мы ожидали, что он многое сделает…»

— Знал я Юрия Владимировича Андропова давно, еще когда он был секретарем Карельского обкома партии. Но как знал — видел на трибуне, в президиуме… Лично общался с ним только однажды, когда он, председатель КГБ, был с визитом в Монголии, а я был главкомом войск Дальнего Востока. Беседа носила служебный характер, никаких личных вопросов…

— О чем вы тогда говорили?

— Об обстановке, которая складывалась на Азиатском направлении, о становлении Главкомата войск Дальнего Востока. Я бы сказал, это была свободная беседа — особых вопросов друг другу не задавали, длинных тирад не было. Я рассказал о том, что входило в мою компетенцию, Андропов — зачем он приехал в Монголию. Это был его официальный визит и соответственно официальная беседа. Вообще тема разговоров высшего государственного руководства с военачальниками, их выступлений перед офицерским составом была, как правило, одна: повышение боеготовности. Не помню ни одного Генсека, который бы сказал, что Вооруженные силы надо расформировать.

— Но даже ведь и официальные беседы позволяют получить о человеке какое-то личное представление…

— Конечно. Он произвел впечатление человека умного, государственного и, кстати, простого в обращении. Но острого.

— Во времена Андропова в КГБ произошли большие положительные изменения. Изменились ли, по вашему мнению, взаимоотношения между армией и госбезопасностью

?

— Не знаю. Я служил на периферии, и что было здесь, в центре, не могу сказать. Да и не следует пытаться определять, какие отношения у нас были с КГБ до Андропова: любые отношения между государственными органами складываются с учетом определенной военно-политической обстановки. Она меняется — и отношения меняются. Название КГБ говорило само за себя: Комитет госбезопасности. А Вооруженные силы — это основной контингент, который реально обеспечивает безопасность страны. Поэтому между ними должно быть не просто взаимодействие, но и непрерывные совместные действия. Мы поддерживали с Комитетом тесную связь, а что касается специфических задач — все знали свои обязанности и выполняли их самостоятельно. Были взаимное уважение и хорошие деловые контакты.

— И вот Андропов стал главой Советского государства…

— В армии это было воспринято очень положительно — мы ожидали, что он очень многое сделает. Он хорошо знал армию, заботливо относился к Вооруженным силам, их авторитет в стране был высок, материальное положение офицерского состава было на уровне, социальная сфера — обеспечена… Андропов положительно относился к нашим предложениям, внимательно их изучал — даже те, которые требовали больших финансовых затрат.

— Как складывались его отношения с министрами обороны?