Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

Моисея подвели к костру и посадили прямо на недавно выпавший снег. Перед этим с него сняли теплый плащ и яловые сапоги.

Костер горел в центре треугольной площадки, вершины которой были обозначены тремя шалашами из свеженарубленных ветвей тальника. У костра сидел на попоне, поджав ноги калачиком, немолодой воин в панцире из металлических пластин. За поясом у него торчал кинжал. На голове была войлочная шапка, опушенная хвостами черно-бурых лисиц.

Тут же у костра сидел молодой степняк с черными раскосыми подвижными глазами и длинными густыми бровями. У него были рыжие волосы, заплетенные в две косы, свисающие ему на плечи из-под мохнатой шапки.

Позади Моисея застыли два стражника с обнаженными саблями.

Воин помоложе заговорил с Моисеем на половецком наречии, перед этим перекинувшись несколькими фразами на своем непонятном языке с военачальником в шапке из черно-бурых лисиц.

— Перед тобой славный батыр Боурюк, предводитель полусотни в войске непобедимого Бату-хана, — сказал рыжеволосый, указав Моисею на пожилого воина. — Славный Боурюк хочет знать, кто ты и куда ехал?

— Я — дружинник рязанского князя, ехал в городок Нузу с поручением, — ответил Моисей, припоминая половецкие слова.

— Батыр Боурюк хочет знать твое имя, — вновь промолвил рыжеволосый.

— Меня зовут Моисей, — сказал гридень.

Рыжеволосый переводил все, сказанное Моисеем, угрюмому военачальнику чужаков. В чужой гортанной речи, лишенной мягких звуков, Моисей расслышал свое имя, прозвучавшее в устах рыжеволосого как «Мосха». Распознал он и слова «Рязань» и «Нуза», хоть и исковерканные на чужой лад.

Моисей старался вспомнить, слышал ли он раньше про Бату-хана. То, что среди половецких ханов такого не было, Моисей знал точно.

Рыжеволосый степняк опять обратился к Моисею:

— Если ты расскажешь славному Боурюку все, что знаешь про рязанского князя и соседних с ним князей, то останешься жив. Если нет, то умрешь.

По знаку рыжеволосого молчаливые стражи подняли Моисея на ноги и отвели его в сторону. Там, под кустами ольхи, лежало голое тело обезглавленного мужчины, уже припорошенное снегом. Судя по сложению, это был русич.

— Твой соплеменник не пожелал с нами разговаривать, даже когда ему прижгли пятки раскаленными углями, — сказал рыжеволосый толмач Моисею, которого стражи вновь усадили на снег возле костра. — Если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь, рассказывай все, что знаешь. И не вздумай хитрить, ибо ложь мы сразу распознаем.

Моисей торопливо закивал, выражая свое согласие, столь сильное впечатление произвело на него безголовое мертвое тело. Еще Моисея страшил главный из этих чужаков, у которого был вид прирожденного убийцы. Эти безжалостные узкие глаза взирали на Моисея из-под надвинутой на самые брови лисьей шапки. Боурюк был похож на рысь, которая наблюдает за своей добычей.

«Спаси и сохрани, Отец-Вседержитель!» — трясясь не столько от холода, сколько от страха, подумал Моисей, стараясь собраться с мыслями.

Половецкий язык казался Моисею той спасительной ниточкой, держась за которую он сможет избежать смерти. Моисей старательно выговаривал половецкие слова, тщательно подбирал фразы, и все лишь для того, чтобы у этого угрюмого военачальника с рысьими глазами не пропал интерес к нему. Моисей подробно отвечал на все вопросы рыжеволосого толмача.

Сначала Моисей поведал чужакам все, что знал про князя Юрия Игоревича, про его братьев Ингваря и Олега Игоревичей, про сыновей и племянников рязанского князя. Не забыл Моисей упомянуть и про дальних родственников рязанских князей, правивших в Муроме и Пронске. Затем Моисей завел речь про суздальских князей, надеясь в душе хоть немного напугать этих неведомых пришельцев мощью и воинственностью истинных владетелей Руси.

Оказалось, что узкоглазым чужакам кое-что известно про князя Георгия, которого они называли на свой манер «коназ Гюрга». Знали чужаки и про Ярослава Всеволодовича, имя которого на их языке звучало как «коназ Орусла».

— Правда ли, что князь Ярослав в недалеком прошлом не единожды разбил литовцев и рыцарей-меченосцев? — вопрошал рыжеволосый толмач. — Правда ли, что князь Ярослав вообще не знает поражений?

— Это правда, — ответил Моисей, наслышанный о победах Ярослава Всеволодовича. — Сей князь доселе побеждал всех, на кого войной хаживал: и немцев, и литовцев, и чудь…

— А правда ли, что князь Ярослав победил этим летом черниговского князя Михаила и отнял у него Киев? — прозвучал новый вопрос.

— Истинная правда, — промолвил Моисей, поражаясь осведомленности этих странных степняков. — Недавно в Рязань доставили заложников из числа родственников князя Михаила. Это князь Ингварь Игоревич убедил Ярослава передать этих людей к рязанским князьям на поруки. Сам князь Ингварь со своей дружиной пребывает покуда в Чернигове.

— Велика ли дружина у князя Ингваря? — поинтересовался рыжеволосый.

— Три тыщи конников, — приврал Моисей, увеличив число воинов Ингваря Игоревича почти втрое.

— Велико ли войско у князя Ярослава? — любопытствовал рыжеволосый.