В.М. Воскобойников.

УТРЕННИЕ КОЛОКОЛА.

Роман-хроника

*

Научный редактор – кандидат исторических наук Ю.С. Кулышев

Рецензент – кандидат философских наук Н.Е. Тихонова

*

Автор пользуется случаем, чтобы высказать благодарность дирекции Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и дирекции Института марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ за оказанное ему внимание при работе над книгой.

ЧАСТЬ I

•

Два человека – взрослый и юный – шли рано утром по пустоватой еще улице. Они были недовольны друг другом, и поэтому лица их были пасмурны.

Со взрослым здоровался, приподнимая шляпу, почти каждый прохожий. На юного смотрели с любопытством. Их звали одинаковыми именами – это были отец и сын.

Отца, человека умного, общительного и предприимчивого, уважали в городе. Пройдет десять лет, и он станет одним из диктаторов на текстильном рынке страны. И в те же годы сын превратится для семьи в гадкого утенка, неудачника. Родственники будут жалеть его, переживать за погубленную даром жизнь, не догадываясь о том, что имя их останется в истории только благодаря имени этого человека.

•

Прощаться с родным домом всегда страшно.

Еще вчера он был жителем Бармена, а сегодня переселяется в другой город – Эльберфельд. Оба эти города растянулись вдоль реки Вуппер, соединяет их красивый сводчатый мост из белого камня. Громыхая колесами, катят по мосту повозки, груженные крестьянским товаром, иногда появляются величественные почтовые дилижансы: на возвышении впереди сидит важный почтальон в красном сюртуке, с рожком на боку. В рожок он дудит, подъезжая к городу, а в круглые окна почтового экипажа из-за занавесок смотрят на прохожих утомленные дальней дорогой путники.

Но в то октябрьское утро Фридриху было некогда заглядываться на стороны. Его отец – господин Фридрих Энгельс-старший – ходил быстро, энергично. Быстрота в работе, энергия, легкость и четкость в деле была в роду у Энгельсов. Крупные руки, доставшиеся от крестьян-дедов, отец держал прямо, не размахивал ими, держал прямо и голову, оглядывая встречных чуть свысока.

Сын едва успевал за ним. Он вглядывался в отстраненное лицо отца и думал о нем, об отце. Сколько раз на домашних музыкальных вечерах он видел это лицо другим – веселым и добрым! «И ведь мы так любим его! – думал сын. – Отчего же он недогадывается об этом?»

Отец же в эти минуты думал о сыне, о старшем, любимом, своем сыне, о своей надежде, о продолжателе дела фамилии Энгельсов. «Вырастет и поймет меня, – думал отец, – и простит строгость, которая кажется сейчас ему излишней».

•

Исполняющему обязанности директора гимназии, королевскому профессору доктору Ханчке было лет пятьдесят. Он носил золотое пенсне, любил высокие, туго накрахмаленные воротники.

Он рано овдовел и жил со своей сестрой – старой девой да со служанкой Бертой в двухэтажном доме рядом с гимназией. В одной из комнат во втором этаже у него на пансионе обычно жили ученики. Сейчас комната пустовала.

Был доктор Ханчке когда-то учеником деда Фридриха, профессора Ван Хаара. И сейчас, когда комната освободилась, он с удовольствием взял на пансион внука своего учителя.

Господин Фридрих-старший гордился своею точностью. Он стоял у дома доктора Ханчке именно в ту минуту, о которой они договаривались заранее.

Пожилая служанка пошла доложить господам, провела посетителей в кабинет.

– У вас славный мальчик, господин Энгельс! – приветливо проговорил Ханчке.

– Господь одарил его замечательными способностями, тут уж я не буду скромничать, господин Ханчке, – ответил отец, – но, к сожалению, характер у него пока слаб и рассеян и много своеволия.

– Ну-ну, так уж и своеволия. – Доктор Ханчке добродушно взглянул на четырнадцатилетнего юношу.

– Да, господин профессор, – подтвердил отец. – Я знаю, ваша гимназия считается одной из лучших в Пруссии. И тем более, я надеюсь, что сыну моему поможет приобрести сосредоточенность уединенная жизнь, а в таком доме, как у вас… это большая честь…

– Я думаю, об условиях оплаты мы с вами сумеем договориться позже, а сейчас, если вы хотите, поднимемся наверх, посмотрим комнату мальчика.

– Да-да, конечно, комнату посмотреть надо, господин Ханчке.

Ступени на лестнице были широкие, крепкие и тихо скрипели под ногой.

– Комната, как видите, небольшая, но удобная. Окно выходит в сад, всегда тихо.

Комнатой отец остался доволен.

– И, господин Ханчке, я, как отец, прошу вас, не смущайтесь его наказывать. Я убежден, что чем строже мы будем с детьми сегодня, тем сильнее они отблагодарят нас завтра, – говорил отец, уже собираясь прощаться и держа цилиндр в руке. – У Фридриха есть слабость – страсть к чтению пустых и никчемных книг, с которой я долго и безуспешно боролся. Хочется надеяться, что в этом вам повезет больше.