В башне

Я видел барельеф, и до сих порМне сердце жжет о нем воспоминанье…Вот в небо крик, вот каменный укор!Под барельефом не было названья:Труп женщины, на нем мужчины труп,Их Змей сдавил и замер в созерцаньи…Взгляд у обоих холоден и туп,Но столько страсти в жадном поцелуеОт смертной боли искривленных губ.Проклятый Змей, чью силу роковуюНе одолеть, чьих чар не избежать,

Коварный Змей, обвивший ось земную!Земля, земля — моя святая мать,Везде прополз он — враг твой ненасытный,На всем его зловещая печать.Неуязвимый, злобно-любопытный,Следивший жизнь несчетные года,Он исказил твой облик первобытный.Чуть не до неба встали города,Где ровный свет, гудки автомобилей…И где простор потерян навсегда…Напрасны взрывы яростных усилий,И крик «свобода» смелых бунтарей,

Нам не вернуться к легендарной были,Когда под солнцем, звери меж зверей,Бродили радостно Адам и Ева,Прекрасны, мудры в наготе своей.Что ж, сеятель губительного сева!Ты победил: земля в сетях твоих.Но чем еще насытишь алчность зева,Дух познаванья, — темный бог слепых?

Солнце

М. П. Арцыбашеву

Жизнь — вечный пир, внимайте солнцу, люди,

Оно поет, у вас в крови поет,О творческом, о неизбывном чуде.Прекрасна дева в час, когда придетЕе жених и с них спадут одежды,Прекрасней мать, питающая плод.Расти, дитя, вновь будут властны вежды,Пронижет мысль все звезды и века,И сердце примет новые надежды.О счастье жить! В луче моя рука!Какая радость чувствовать в ней силу,И хрупкий стебель нежного цветка.Во всем подобься гордому светилу

И улыбнись, когда тебе с тоскойУкажет кто на раннюю могилу.Нет прошлого, нет жизни прожитой.Не убывает ни одно мгновенье,Но каждое вновь связано с тобой.Проклятье утверждающим сомненье,Клевещущим на солнечный простор!Вот истина великого значенья,Вот эпитафия: «Склони твой взор,Пусть каждый знак, который здесь начертан,Блеснет, как луч рассветный из-за гор,Живи! Я жил, я мыслил — я бессмертен.

Смерть