В гостях у сказки Александра Роу

«Милляр – единственный Кощей, который не считает себя бессмертным»

Георгий Милляр прожил долгую жизнь. Несмотря на многие неосуществленные мечты, он был счастливым человеком. С ним невозможно было пройти по студии, потому что его останавливал каждый встречный – от уборщицы до директора. Его любили все. Он не дружил с чиновниками и партийными боссами, а общался с осветителями, гримерами и костюмерами, никогда не ходил на собрания и терпеть не мог заумные актерские беседы.

Режиссер Юрий Сорокин однажды сказал: «Я думаю, Милляр придумал себе масочку смешного человечка и носил ее всю жизнь, играя со всеми окружающими. Возможно, эта масочка и спасла его от репрессий в страшные годы…»

Многие пользовались его доверчивостью: не платили гонорары за выступления, не отдавали долги. Он так и не накопил ни на виллу, ни на машину, ни на личного шофера. Даже на памятник на свою же собственную могилу не отложил – это его не волновало. Почти в восемьдесят лет Милляр получил квартирку на 18-м этаже, в восемьдесят пять стал народным артистом России. Любил друзей. Любил жизнь.

Однажды к нему зашла соседская девочка познакомиться. Георгий Францевич показал ей целую стопку своих рисунков. Девочка пришла в восторг. «Возьми себе любой рисунок. Какой тебе понравился?» – поинтересовался старый актер. «А можно я возьму все?» – искренне спросила девочка. Он отдал ей все.

Кое-что «из Милляра»

Алкоголь – средство примирения человека с действительностью. Когда он окончательно примирится, про него почему-то говорят, что он спился.

Акселераты – передовые юноши с задними мыслями.

Алфавит – предлог для составления словаря.

Б – актриса. Всего-навсего.

Богема – интеллигентная шпана.

Баланс – одна утренняя рюмка нужнее двух вечерних.

Брюки – лакировка действительности.

Валидол – аристократическая закуска к коньяку.

Вокруг кинематографа сплетни заменяют прессу, славу и рекламу.

Вундеркинд – насильно мал не будешь.

Г – Генеральный директор.

Гермафродит – он один и Дед Мороз и Снегурочка.

Дисциплинированный человек – сам себе вытрезвитель.

Единственная привилегия в старости – право на старомодную одежду.

Если шахматы – спорт, то как быть с преферансом?

Журналистика – тридцать сребреников на улице не валяются.

Интеллигенция – это страшнее, чем класс, ибо класс уничтожается, а интеллигенция остается.

Искусствовед – теоретик, научившийся различать музыку для планетария, для кафетерия, для крематория, и для этого он кончал консерваторию.

Й – третья буква.

Кино – дело, поставленное на среднюю ногу.

Корявый комплимент похож на поцелуй небритого человека.

Колесо истории никогда не поворачивает вспять. Либо буксует на месте, либо его волокут юзом вперед.

Лучше постареть, чем устареть.

Мемуары может писать всякий, у кого не очень трясется рука.

Многообразие жанров – каждый ларчик открывается просто, если не перепутать ключи.

Москва слезам не верит, но и шуток не понимает.

Музкомедия – оперетта, приведенная в скучный вид.

Невинность – причина для удивления жениха.

Обувь – не только одежда, но и средство для передвижения.

Одиночество – суррогат свободы.

Писатель – изобретатель человеческих душ.

Потеря юмора равна потере сознания.

Переводчик в кино – человек, почти всегда плохо знающий оба языка.

Панихида – беседа в присутствии отсутствующего.

Разгрузочный день – когда сдаешь посуду.

Система Станиславского – то, о чем в Священном писании сказано: не засоряй мозги ближнего своего.

Спекуляция – продажа водки по коньячной цене.

Субординация – никогда не напоминай слону, что его сделали из мухи.

Специфика – слово, которое оправдывает бардак в кинематографе.

Самый справедливый тост – за здоровье зрителей! Они ни в чем не виноваты!

Человек – организм, переводящий хлеб на дерьмо. Некоторые утверждают, что это звучит гордо!

Чехов А.П. – юмор сквозь пенсне.

Шут имеет право говорить дерзости даже королю.

Юбилей – однодневный культ личности.

Юмор – не зубоскальство, а мудрость.

Сергей Столяров

Лицо Сергея Столярова знакомо каждому человеку, родившемуся в СССР. Знаменитый фотокадр из фильма «Цирк», где белозубый, бесконечно обаятельный блондин одной рукой обнимает Любовь Орлову, а другой поддерживает негритенка, публиковали довольно часто и не только в журналах о кино. С телеэкранов не сходили «Василиса Прекрасная», «Садко», «Илья Муромец». А годами раньше, когда еще не было телевизоров, лицо Столярова – лицо счастливого советского человека – обеспечивало аншлаги «Тайне двух океанов» и «Повести о первой любви».