В кильватерном строю за смертью

За гибель экипажа К— 141 «Курск» никто из ВМФ и ВПК не понес наказания и не чувствует своей ответственности. Генеральный конструктор ФГУП ЦКБ «МТ Рубин» с упоением рассказывает всем об уникальности и надежности атомной подводной лодки 949 А проекта, восхищается сам собой и сотрудниками фирмы «Мамут» создавшими уникальный проект и исполнившими операцию по подъему подводной лодки на поверхность.

«Главный флотоводец» Северного флота попросил у родственников погибших подводников прощения за то, что «…не смог уберечь… мужиков», и в качестве депутата ушел с флота представлять Мурманскую область в Совете Федерации. Ни разу не слышал его выступлений на пленарных заседаниях Совета Федерации. Хоте¬лось бы знать, как там он обращается к депутатам — «господа», «товарищи», «коллеги» или по привычке — «мужики». За всю историю военно-морского флота нашего государства ни один начальник не позволил себе назвать военных моряков «мужиками». Во флоте были неуставные обращения старших начальников к рядовому составу, но они не носили оскорбительного и унижительного смысла… «Братец», «братцы-матросы», «братишки», — самые распространенные обращения начальников царского флота к своим подчиненным. К офицерам всегда обращались по имени — отчеству или со словами «господин». В советском военно-морском флоте все обращались друг к другу со словом «товарищ». В XXI веке «флотоводец» и «морской писателъ Главного штаба ВМФ» называет военных моряков «мужиками», «настоящими мужиками». Удивляться не приходится, потому что до этих высказываний все знали, что на атомных подводных лодках служат моряки-подводники. После того, как некоторые военные писатели перекрестили атомную подводную лодку в «атомарину», все узнали, что на «атомаринах» проходят «невольничью» службу «настоящие мужики». Жаль только, что этих борзописцев никто не называет «маринописами».

Не чувствуют своей вины за гибель подводников «Курска» и спасатели Северного флота. Спасатели, видно, считают, что во время спасательной операции они трудились хорошо, поэтому окончание спасательных работ отметили ужином с деликатесной тресковой печенью и просмотром художественного видеофильма прямо над морской могилой моряков −141 «Курск». А ведь спасатели, когда смотрели художественный фильм на могиле подводников, не знали, сколько времени жили 23 моряка в 9-ом отсеке. Они ведь восемь дней спасали живых подводников подводной лодки. Что ж, не получилось спасти, зато помянули хорошо. И на том спасибо.

Отмечу еще один факт, который красноречиво говорит о профессиональной подготовке наших «флотоводцев», руководивших спасательной операцией в Баренцевом море. 19 августа 2000 года начальник штаба Северного флота выступил перед журналистами с заявлением: «…по существу мы пересекли ту критическую грань обеспечения жизнедеятельности, которую мы отводили по всем руководящим документам для личного состава экипажа. Эта грань по существу пересечена в течение вчерашнего, сегодняшнего и, может быть, завтрашнего дня… Отсутствие какой-либо информации с подводкой лодки позволяет судить о том, что, видимо, критическое состояние личного состава наступило… Весьма вероятно, нам придется констатировать самое худшее ожидание, в котором мы находимся… Может быть, кто-либо из подводников пытался выйти из затонувшей подводной лодки с глубины более 100 метров, что в принципе не предусматривается, это я вам говорю, как профессионал, и ответственно, в ответ на истерию, которая идет по отдельным телевизионным каналам о том, что они могли всплыть, они там подводники, они там в состоянии, они готовятся…».

Все россияне помнят те даты, которые руководители Северного флота и ВМФ определяли как контрольные рубежи возможного существования живых подводников в отсеках затонувшей подводной лодки. Вначале это было 14 августа, потом — 15, 18 и, наконец, объявили 19 августа 2000 года, что живых моряков на борту АПЛ, скорее всего, нет. При расчете времени возможного существования подводников руководители спасательных работ принимали во внимание только имеющиеся на подводной лодке аварийные запасы регенерации воздуха. По их расчетам регенеративных патронов кислорода подводникам хватало на 5–7 суток. Однако никто из спасателей не учитывал, что даже в сухих отсеках затонувшей АПЛ температура окружающего воздуха была +2–4°. В таких условиях регенеративные пластины кислорода работают с эффективностью не более 20 %, а личный состав, одетый в легкое обмундирование, через 10–14 часов теряет умственную и физическую работоспособность и гибнет. Многие подводники АПЛ К-278 «Комсомолец» погибли не от недостатка кислорода, а от переохлаждения организма в морской воде.