В кильватерном строю за смертью

Предположим, что командир «Курска», обнаружив ОБК (фактически АПЛ обнаружила ОБК еще раньше 11 часов 10 ми¬нут) не дал никаких команд на окончательное приготовление торпедного аппарата № 4 к стрельбе и его кольцевой зазор не был заполнен водой, а задняя крышка была не закрыта и не задраена. Достоверно установлено, что в это время АПЛ «Курск» находилась на перископной глубине. Во время плавания в таком положении для устойчивого управления подводная лодка дифферентуется (центруется) так, что имеет небольшую отрицательную плавучесть и дифферент на корму. При такой дифферентовке нос подводной лодки относительно основной горизонтальной плоскости на несколько градусов приподнят, а корма опущена. Если бы окислитель аварийной торпеды выливался из нее, он по наклонной поверхности торпедного аппарата № 4 стекал бы в его кормовую часть и через открытую (не задраенную) заднюю крышку вытекал бы в 1-й отсек. Не заметить этого подводники первого отсека не могли. Значит все-таки не так развивались события с аварийной торпедой 65–76 ПВ, как об этом повествует академик И. Д. Спасский. И последнее. Если задняя крышка торпедного аппарата была не закрыта, то отчего же оторвалась казенная часть аппарата вместе с задней крышкой? При таком состоянии торпедного аппарата № 4 энергия взрыва свободно бы вырвалась в 1 отсек через открытую крышку и казенная часть оказалась бы целой. Открытую дверь никто не взламывает, в том числе и ударная волна от взрывов.

Еще бессмысленнее выглядят рассуждения академика о том, что резервуар окислителя от возникшего внутри него давления медленно раздувался до такой крайности, что на нем отпечаталась даже внутренняя поверхность торпедного аппарата. Как думает академик, при каких условиях на бампере автомобиля останется наружный отпечаток стены: если автомобиль с ходу врежется в стену, или если потихоньку упрется в нее бампером?

Не надо быть академиком, чтобы понять, что взрыв большой силы внутри практической торпеды возник мгновенно. Я уже рассказывал, отчего это случилось. Этот взрыв разорвал резервуар окислителя и, как многотонный пресс «припечатал» его корпус к внутренней поверхности торпедного аппарата № 4, а высокая температура в момент взрыва опалила (или оплавила) наружную поверхность резервуара.