В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

Он встал и, согнувшись, пошел в сторону засевших за укрытием сирийцев, рядом с которыми уже стоял Неман, пытавшийся отборным матом заставить союзников двигаться вперед. Подойдя к ним, Мартин извлек из набедренной кобуры «стечкин» и направил ствол пистолета на ближайшего к нему «сокола» с твердым намерением пристрелить его, если он откажется подняться. Глаза сирипута мгновенно округлились, и он вскочил, а вслед за ним поднялось и еще несколько садыков, находившихся рядом. Оглядываясь с опаской на Немана и Мартина, они двинулись вперед. К группе присоединилось и несколько легионеров: всем, кроме сирийцев, было очевидно, что своих на высоте нужно срочно выручать.

Когда стихийно возникший отряд преодолел небольшой участок высокого колючего кустарника, Мартин еще раз убедился в несомненном таланте арабов проявлять чудеса изворотливости, когда дело касается их собственной жизни. На выходе из зеленки никого из «Соколов» рядом не оказалось — все попрятались в густом кустарнике и на открытый участок перед подъемом уже не вышли. Вот тут-то Мартин их по-настоящему возненавидел.

Легионеры поднималась по каменистому склону в обход тропы, цепляясь за невысокие жесткие кусты. Подойдя вплотную к небольшому плато, на котором закрепились штурмовики, они плюхнулись на четвереньки: огонь был настолько сильный, что стоять, даже согнувшись, было бы верхом безрассудства. Навстречу им, с высоты, сползали раненые, и подоспевшие на выручку товарищи принимали их, забирали оружие и помогали спускаться дальше вниз. Достигнув участка, где уже можно было встать на ноги, одни легионеры поддерживали раненых руками, другие подставляли свои плечи в качестве опоры, уводя их в сторону тыла.

Мартин, расположившись в небольшом углублении, то принимал и передавал оружие по цепочке, то подтягивал раненых бойцов руками и проталкивал их дальше. Время от времени он вместе с другими бойцами отстреливал по половине магазина в сторону духов и в сторону союзников, которые продолжали вести огонь из-за каменных загромождений у подножия горы. Это давало возможность хоть на короткое время уменьшить плотность огня с обеих сторон.

Раненых было много, почти все в ноги, несколько человек — осколками мин. И было уже не разобраться: то ли духи начали обстрел потерянной ими первой линии, то ли это долбаные союзники продолжали бить из минометов по склонам.

Тамок был рядом, еще не раненный. Мартин, перемещаясь ползком то чуть левее, то вверх, заметил Сатану, который, привстав на колено, размахнулся в полную силу и быстро, одну за другой, отправил две ручные гранаты в сторону духов. Неман подполз к Мартину и предложил ему вернуться к зеленке у подножия горы и там организовать прикрытие последней группы, покидающей высоту. Хотя предложение поступило от младшего по должности, Мартин счел его единственно разумным в данной ситуации и не стал «мериться ширинками». Помогая легко раненному в ногу снайперу, он стал сползать вниз.

В зеленке, расставив пулеметчиков по рубежу, Мартин приготовился к встрече последних товарищей с высоты. Еще через десять минут основная группа, перетаскивая тяжелораненых, начала преодолевать открытый участок на склоне горы. Мартин, Чужой и Гор открыли огонь из пулеметов, обстреливая высоту и не давая духам возможности приблизиться к отступающим легионерам.

И в этот момент подорвался Тамок. Помогая пареньку из штурмовиков Ратника, потерявшему ступню при подрыве на мине, Тамок, желая вытянуть его из опасной зоны, коленом случайно придавил взрыватель другой мины, которая была замаскирована рядом.

Мартин подполз к месту, где лежал раненый Тамок, все еще не веря в возможность такого быстрого и неотвратимого изменения. И хотя на войне переход от жизни к смерти или тяжелому увечью может случиться в любой момент, в любом, даже относительно безопасном, месте, привыкнуть к этому все равно было невозможно. Сложно было наблюдать за этим без надрыва и досады, тем более когда видишь перед собой недавнего собеседника или приятеля, посеченного осколками или истерзанного пулями. Тамка погрузили на плащ-палатку, оставив изуродованный взрывом обрубок ноги на высоте — вытащить его не представлялось никакой возможности, слишком много было раненых, да и неоправданно высоким был риск потерять еще одного бойца из-за непрекращающегося со всех сторон огня.

Все солдаты удачи отошли в безопасное место; на высоте, которую уже обрабатывали минометчики, никто не остался и никого там не бросили.

В лагерь возвращались молча, лишь коротко отвечая недружелюбным матом на приветствия встречных «Соколов». День был нефартовый, хотелось быстрее покинуть это место и не видеть копошащихся и снующих вокруг сирипутов. Вероятно, понимая настроение русских, сирийцы сторонились.