В поисках Неведомого Бога. Мережковский –мыслитель

Сама встреча на Иордане длилась всего один молнийный миг, когда, взглянув в лицо скромного Паломника, приблизившегося к нему для принятия крещения, Иоанн признал в Нем Мессию: «Два взора скрестились-две молнии; две стрелы попали в цель: “Ты?” – “Я”» (с. 154). Паломник, выйдя из воды, исчез в толпе, – «но все почувствовали: Он» (там же). Сцена эта представлена кинематографически зримо, настроение всех субъектов, ее участников, Мережковским, действительно, глубоко прочувствовано. С экзистенциально-личностной стороны, суть Крещения состояла в следующем: в «молнийный миг» Иисус осознал Себя в качестве Христа, Иоанн – приблизился к этому пониманию. И оба, в молчании, поняли друг друга, хотя главного между ними сказано не было. «Апокриф» о Крещении не упоминает ни о сошествии на Иисуса Духа в виде голубя, ни об Отчем гласе с небес: все эти вещи трактуются в главе «Рыба – Голубь», раскрывающей «атлантидную» природу Крещения. Получается, что в истории («апокрифы» у Мережковского описывают исторический план) не было данных чудесных явлений, – согласно Мережковскому, это область мистерии. Мистерия, в связи с Крещением, означает не только реальность мира веры, но и собственно таинство. – Интересно у Мережковского осмыслен Иоаннов конец. Во-первых, Предтеча до смерти оставался при своих колебаниях и, не обратившись ко Христу, «в Царство не вошел». А во-вторых, страшный финал его ждал с неотвратимостью. «Кто убил Иоанна? Ирод? Нет, утреннюю звезду убивает восходящее солнце; Предтечу, Предходящего, убивает Пришедший» (с. 157): волю Ирода и руку палача, которая отсекла Иоанну голову, таинственно направил Иисус… Трактуя сцену Распятия, Мережковский использует греческий текст «очень древних» евангельских кодексов и так передает слова Иисуса на кресте: «За что Ты проклял Меня?» (вместо «оставил») (с. 593). Кажется, в обоих случаях экзегету хочется указать на неимоверную, нечеловеческую жестокость Высших сил, царствующих над миром.