В поисках скифских сокровищ

Из книги И.Б. Брашинского «В поисках скифских сокровищ».

В последних числах декабря 1820 г. один из жителей Керчи, добывая в окрестностях города камень для постройки, неожиданно наткнулся па великолепный склеп, построенный из тесанных камней. Пробравшись в него, «грек, ослепленный массою находившихся в нем предметов, — доносили из Керчи А. Н. Оленину, известному историку и государственному деятелю того времени, — поспешно захватил один или два золотых листка … несколько пуговиц из того же металла и глиняный сосуд с аршин высоты и поспешил выйти, побуждаемый обвалом земли».Через некоторое время, 12 января 1821 г., в склеп проникли матросы гребной транспортной флотилии, работавшие здесь па добыче камня. Они захватили все, что там находилось, и отнесли своему командиру. Командиром флотилии был капитан-лейтенант Н. Ю. Патипиоти, по имени которого в науку вошли и находка, и сам курган, в котором она была обнаружена.

Патиниоти отослал находки графу де Ланжерону, тогдашнему генерал-губернатору Новороссийского края, от которого они позднее якобы поступили в Одесский музей. Дальнейшие следы их потеряны. К счастью, сохранились описание и рисунки вещей, среди которых были массивный шейный обруч — так называемая гривна — из электра (естественного сплава золота и серебра), украшенный на концах львиными головками, два золотых браслета, небольшая электровая «статуйка» скифа с рогом для питья вина (ритоном) в руке и множество золотых бляшек с дырочками по краям — нашивных украшений одежды. В склепе были также медные котлы с бараньими костями, большое количество бронзовых наконечников стрел и глиняная амфора с клеймом на горле (вторую амфору — «глиняный сосуд в аршин высоты» — унес первый посетитель гробницы).

Совершенно очевидно, что в склепе кургана Патиниоти было похоронено весьма знатное лицо, которое, судя по этим находкам, скорее всего, было представителем высшей скифской знати. Клеймо на амфоре позволяет довольно точно датировать захоронение примерно серединой IV в. до н. э.

Археология, как и любая другая наука, а возможно даже и в большей степени, знает немало случайных открытий, вносивших в нее существенный вклад и имевших порою первостепенное значение для ее дальнейшего развития. Случайная находка в кургане Патиниоти прошла незамеченной современниками и лишь значительно позднее привлекла внимание ученых в связи с новой замечательной находкой, сделанной тоже случайно спустя десятилетие в непосредственном соседстве с курганом Патиниоти. Открытие это поразило современников своим невероятным богатством и блеском, огромным количеством драгоценных, дотоле невиданных вещей. Этим блестящим открытием были раскопки кургана Куль-Оба.

В марте 1830 г. Главный штаб его императорского величества по военным поселениям принял решение переселить 108 семей отставных матросов из Севастополя в Керчь. Для них предполагалось построить за счет казны небольшие домики «с малыми расходами». Поспешность, с какой следовало провести строительство, и стремление сократить расходы до минимума привели местное начальство к решению отрядить двести солдат резервного батальона Воронежского пехотного полка, расквартированного в крепости Еникале под Керчью, собирать камень на большом холме, расположенном в шести верстах от города по дороге на Феодосию и носившем у местного населения название Куль-Оба, что по-татарски означает «холм пепла».

Этот холм уже давно привлекал внимание окрестных жителей, которыми он был облюбован в качестве удобного места для легкой добычи камня. Особенно интенсивному разрушению Куль-Оба стала подвергаться с начала XIX в., когда началось широкое строительство Керчи: порою курган превращался в настоящую каменоломню. Так, например, известно, что некто Рафаил Скасси, генуэзец, создавший в Керчи контору по ведению меновой торговли с кавказскими горцами, взял с Куль-Обы для постройки ограды своего сада 400 куб. саженей камня. Но несмотря на нещадное разрушение, Куль-Оба, покрытая огромной шапкой каменных глыб, продолжала величественно возвышаться в окружающей степи.

Для постройки матросских домов камня требовалось много, и приказано было доставить в Керчь от трехсот до четырехсот куб. саженей его. Работа началась в первых числах сентября, и, ввиду того что к наступлению зимы домики должны были быть готовы, офицеры торопили своих подчиненных. В Керчь потянулись обозы с камнем, и вскоре, заготовив достаточное его количество, солдаты прекратили работу. Лишь несколько «нижних чинов» было оставлено на холме для сбора оставшегося щебня.