В полдень, у ратуши...

Определенную пищу для размышлений давала учеба. Но он по-прежнему ощущал в себе какую-то неуверенность. У него не было четких представлений о роде будущих занятий. Он собирался стать либо преподавателем, либо поехать в одну из развивающихся стран Латинской Америки в рамках так называемой «помощи развитию», или, как теперь говорят, «диалога север — юг». Последний вариант возник перед ним только потому, что он не был уверен, удастся ли ему найти подходящую работу в ФРГ. Будущее было скрыто пеленой тумана неизвестности. И вдруг совершенно неожиданно он оказался втянут в водоворот бурных событий. Наступил 1968 год. Началось время студенческих волнений. По всей стране стали возникать левые студенческие объединения и кружки. В целом это движение получило название «внепарламентской оппозиции» (АПО). Кружок левых студентов был создан там, где учился Томас. Там часто выступал Руди Дучке, но его радикальные взгляды Томаса не увлекли. Он вообще старался реже посещать студенческие собрания, опасаясь, что они могут отвлечь его от учебы.

Томас находился в таком состоянии, когда людям для обретения уверенности в себе необходим внешний толчок или резкая перемена обстановки. Летом 1968 года он решил поехать в Испанию и продолжить учебу в Мадридском университете, чтобы изучить испанский язык.

Толчком к этому решению послужило то обстоятельство, что в семинаре по «помощи развитию», который он вел во Фрайбурге, случайно оказались два испанца. Они входили в одну из испанских католических организаций, которая поддерживала рабочие контакты с «Союзом Новой Германии». Будучи левыми католиками, они имели тесные связи с коммунистами.

Томас пробыл в Мадриде год. Его кругозор за это время расширился. Он уже не испытывал прежней робости и неуверенности в политических спорах. Общение с прогрессивно настроенными людьми помогло ему преодолеть предубеждение против коммунистов. В каждом из них он стал прежде всего видеть живого человека. Он еще не полностью освободился от предрассудков, еще не разделял коммунистических убеждений, но в нем зарождалась симпатия к этим людям. К тому времени он начал жить самостоятельно и избавился от влияния отца.

Томас Яйтнер принялся изучать прогрессивную литературу, хотя относил к ней не только труды Маркса, Энгельса, Ленина, но и сочинения Герберта Маркузе, Эриха Фромма и других теоретиков «новой левой». Он проглатывал книги по психоанализу, работы, критикующие католицизм. В Испании он понял, что католическая церковь заодно с правящими классами.

«Пастор университетского прихода в Мадриде, — вспоминает Томас, — был ярым франкистом и вообще гнусной личностью. А его лучшим другом был директор студенческого общежития, «правоверный» католик, который регулярно сообщал испанской охранке имена неблагонадежных студентов. Вернувшись в ФРГ, я убедился окончательно в лживости католицизма. Религия перестала оказывать на меня свое воздействие. Я прекратил посещения церкви».

Когда произошел его окончательный разрыв с прежними взглядами?

«Вскоре. Совершенно случайно судьба свела меня с человеком, которому я обязан последующим вступлением в ГКП. Это был Штефан Лендорф, в то время социал-демократ, а позднее председатель марксистского студенческого союза «Спартак» и член правления ГКП».

Знакомство их произошло при следующих обстоятельствах. Однажды на доске объявлений в одном из вузов Томас прочитал информацию Социал-демократического союза высших школ об открытии курсов по введению в теорию марксизма. Он уже «вполне созрел» для того, чтобы вступить в левую организацию. Но, поскольку за год, проведенный в Испании, движение «внепарламентской оппозиции» раскололось на множество мелких групп, Томас записался на эти курсы.

Там же учился и Штефан Лендорф. Штефан обладал удивительной способностью организовывать людей. К нему тянулись, его охотно слушали. Он вызывал не только обычную человеческую симпатию, но и уважение. Деятельность его была многосторонней. Он устраивал дискуссии с леваками, открыл кружок по изучению «Капитала», занимался многими вопросами практической политики. После долгих бесед со Штефаном Томас постепенно начинал понимать, какая пропасть лежит между научными трудами Маркса и Ленина, с одной стороны, и спекулятивными псевдореволюционными теориями Маркузе и Фромма — с другой. Незаметно для себя самого он перешел на позиции марксизма.

В 1971 году Штефан, его жена Ангелика и Томас Яйтнер одновременно вступили в «Спартак» и в ГКП. Первым боевым крещением Томаса стало участие в борьбе прогрессивного студенчества за права молодежи и реформы в системе образования. До окончания университета в 1976 году он активно работал в «Спартаке». ГКП была именно той партией, которая полностью соответствовала его представлениям о боевом авангарде трудящихся ФРГ.

«Как бы ты озаглавил заключительную главу твоей «Одиссеи»?» — спросил я Томаса.