В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

– Я просто хотела узнать, все ли в порядке, – сказала она.

– Да, но мы не можем найти вставные челюсти миссис Меллинг, – объяснил я. – Они вылетели во время компрессий.

– Да, я подняла их и положила в ее карман для сохранности. Я знаю, насколько важны зубные протезы, мой папа всегда теряет свои, – непринужденно ответила Элисон и снова ушла.

Миссис Меллинг сунула руку в карман. Она что-то неразборчиво пробормотала, достала протезы и засунула их в рот.

– Так-то лучше, – сказала она абсолютно четко.

Я отвел миссис Меллинг в свой кабинет, чтобы продолжить консультацию по поводу кашля, а теперь еще и сломанных ребер. Она поняла, что и почему произошло, и согласилась, что совершить ошибку в данной ситуации было легко. Студентка горячо извинялась. Мне было жаль Джоанну, и я предложил ей мастер-класс на тему того, как определить, жив пациент или нет. Я надеялся, что это не займет много времени.

Время от времени врачи общей практики получают результаты анализов, которые побуждают их бросить все дела и громко ахнуть.

Через три дня после консультации я получил результаты анализа крови Иваны. Отклонения от нормы были очень сильными: число лейкоцитов зашкаливало, а число эритроцитов было крайне низким. Патолог[8] оставил примечание: «Бластные клетки в поле видимости, требуется срочное клиническое обследование».

Бластные клетки – это незрелые лейкоциты, которые в норме присутствуют в крови в очень малых количествах или отсутствуют вовсе[9]. Значительное количество бластных клеток говорит о том, что костный мозг производит их со слишком большой скоростью. Они заполняют его пространство, из-за чего он теряет способность делать что-то еще, в том числе производить эритроциты.

Анализ крови Иваны свидетельствовал о том, что у нее, вероятно, лейкемия.

Получая такие результаты, врач обычно испытывает смешанные эмоции. С одной стороны, он сочувствует пациенту, у которого выявили серьезную проблему со здоровьем. С другой стороны, испытывает облегчение от того, что не стал медлить с назначением анализа и сразу выявил диагноз.

Никто не хочет стать врачом, упустившим рак у пациента, хотя, учитывая огромное число пациентов врача общей практики, каждый из нас, вероятно, допустит такую ошибку хотя бы раз за свою карьеру.

Мне нужно было связаться с Иваной и ее семьей в тот же день и направить их в больницу на срочное обследование. Проблема состояла в том, что они не владели английским, поэтому мне пришлось бы общаться с ними в присутствии переводчика. Я в любом случае не хотел бы сообщать такую новость по телефону. На подобные темы можно говорить только при личной встрече.

Я набрал номер, указанный в карте Иваны. Никто не ответил. Я попытался снова. Безрезультатно. Я взял карту ее матери и набрал номер, указанный там. Трубку сняла пожилая женщина, тоже не говорившая на английском. Наш разговор шел кругами, пока я пытался выяснить, где мама девочки, но в итоге женщина разозлилась и повесила трубку.

Я зашел в тупик. Мне предстояло проконсультировать еще трех пациентов до конца утреннего приема, поэтому я попросил администратора попытаться дозвониться до Иваны. Освободившись, я пошел узнать, увенчалось ли дело успехом.

– Прости, Амир, мне не удалось дозвониться, – сказала администратор. – Я пыталась связаться с ее родственниками, но они либо не отвечают, либо не понимают, что я говорю.

Я вернулся в свой кабинет. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться домой к Иване в надежде, что она будет дома.

Я попросил Питера, переводчика со словацкого, меня сопровождать. Его смена закончилась 10 минут назад, и он собирался поехать домой, но великодушно согласился мне помочь (я пообещал купить ему коктейль на рождественской вечеринке, до которой оставалось четыре месяца).

Ивана жила недалеко, поэтому было решено пойти пешком. Мы оказались у небольшого дома с входной дверью из ПВХ с двумя панелями из матового стекла. На наш громкий стук в дверь никто не отозвался. Мы попробовали еще несколько раз, но безрезультатно. Когда мы уже готовы были сдаться, за матовыми вставками мелькнула тень. Мужчина лет двадцати с небольшим открыл дверь.

– Здравствуйте, я доктор Хан. Я ищу Ивану, она здесь живет?

Он явно меня не понял. Я посмотрел на Питера, который перевел мои слова. Мужчина покачал головой и что-то сказал.

– Он говорит, что Ивана больше здесь не живет, и он точно не знает, где она.

Это было странно. Я видел ее только три дня назад, и она не должна была уехать далеко.

– Спроси его, есть ли дома кто-нибудь, кто может знать о ее местонахождении?

Питер перевел мою просьбу. Мужчина покачал головой, и этот жест я понял без перевода.

Мы поблагодарили его и ушли.