Зоя Валерьяновна хмыкнула. Ну и чушь этот хрыч городит!
Хрыч же тем временем доел последний оладушек и встал, вытирая руки о рубашку. Прокашлялся, выпрямился, окутался голубоватым сиянием. Его ноги в растоптанных тапках оторвались от земли, и он воспарил. Сверху полыхнуло светом, и откуда-то заиграла торжественная прекрасная музыка.
Зоя Валерьяновна охнула, прошептала что-то вроде «Иисус пресветлый и ангелы его… Спасли, снизошли до старой грешницы!» и рухнула на колени. Ее глаза наполнились благодатными слезами.
Гость же, парящий в десятке сантиметров от пола, толкнул речь хорошо поставленным дикторским голосом.
Свет погас. Барабаны и эпическая музыка смолкли. Привратник снова опустился на землю, помотал головой и поморщился.
– Больно уж не люблю я двигать эту муть, от нее потом голова болит. Ну что, поняла теперь, куда тебя занесло? – сказал он, обращаясь к Зое Валерьяновне.
Только вот она его не больно-то слушала. Зоя Валерьяновна стояла на коленях и неистово кланялась, глядя на него, как на самое прекрасное творение.
– О, светлые боги, – застонал привратник. Он понял, что трехдневные блуждания по Приграничным землям и лесу были только цветочками. Ягодка же, сияя черными антрацитовыми рогами, не собиралась подниматься с колен, восторженно что-то бормотала и била поклоны. Ее дикий Кат Ши, глядя на все это безобразие, меланхолично лизнул лапу. Ему и не такое приходилось видеть – он всю жизнь свою провел рядом с этой чудной женщиной, и моральная и психическая закалка у него была что надо.
***
– Идешь. По. Тропинке. Пока. Не. Увидишь. Развилку. Налево.
Привратник был уже на грани. Чокнутая фурия вообще ничего не соображала. Он не знала, что такое «каст», не имела понятия о прокачке, да вообще ни о чем не имела понятия. Выражение «компьютерная игра» вызывало в ней плевательный рефлекс, а название конторы вообще ни о чем не говорило. Ему пришлось раз пять повторить свой промо-выход на бис.