В рейд пошла одна старушка

Светило солнышко. Чирикали птички. Стрекотали в радужных кустах кузнечики, сверчки и какая-то неведомая хрень с острыми жвалами. Развалины белого мрамора красиво блестели на утреннем солнышке. Прямо на развалинах храпел пьяный голый эльф. От него несло гномьим самогоном, женскими духами и безмятежностью. Он был совершенно доволен и счастлив. Привратник посмотрел на эльфа мутным взглядом и присел под деревцем, в тенечек. После портала ему было нехорошо.

– Итить твою налево, – ругнулась Зоя Валерьяновна на голый эльфий филей, – никакой культуры!

Ссаныч же брезгливо лизнул лапу и отвернулся: ему было все едино – что темные земли, что светлые, что фурии, что эльфы.

Эльф поднял голову, ощутив дрожание густой темной магии – на светлых землях Зоя Валерьяновна испускала такие эманации тьмы, что не реагировать на них было невозможно.

– Страх-то какой! – пробормотал эльф, всмотревшись в нарушителей своего спокойствия. Рога Зои Валерьяновны антрацитово блестели на солнце, как и чешуя. Желтые глаза осуждающе глядели прямо в его душу.

– … , – пробубнил эльф, поняв, что пора сматывать удочки. Ему уже было можно ругаться. Он был, конечно, пока еще эльфом, но уже ступившим на увлекательную дорожку, ведущую в мир темных, мир вседозволенности и счастья. Его радужка уже поменяла цвет с бирюзового небесного на темный, суккубий, а сзади пробивался демонический хвостик.

– Понапьются, а потом валяются по кустам. Стыда никакого! А вот в наши времена за такое бы… Сталина на вас нету! Уж он бы…

Привратник страдальчески застонал. Зоя Валерьяновна умолкла, вспомнив данное ему обещание помалкивать, хотя ее распирало поучить уму-разуму.

Эльф, пользуясь оказией, улизнул, сверкая голым задом. Ему срочно надо было похмелиться.

– Ты помнишь, что надо сделать? Говори давай! Ну, про княгиню, – напомнил привратник, провожая эльфа задумчивым взглядом.

– Чтоб ты провалилась, светлая княгиня, – пробубнила Зоя Валерьяновна, но пробубнила без души. Ей было жаль, что нахальный эльф сбежал, так и не поученный как следует.

Птички все так же пели. Солнышко блестело на белом мраморе. Ветерок колыхал ветки местами ободранных деревьев.

– Так и знал, – пробурчал привратник, – надо нам ее найти. Увидишь Светлую Княгиню, и сразу же говори чего-нибудь. Ну там, гадостей пожелай. Поняла? Если, конечно, хочешь домой.

Зоя Валерьяновна тяжко вздохнула. Домой ей хотелось.

– Ну, идем к Светлому дворцу.

Привратник поднялся с земли, стряхнул налипшие травинки и пошел вперед, периодически оглядываясь на фурию. Она послушно шла следом. Ее кот уже кого-то поймал и теперь с аппетитом жрал прямо на ходу. К его морде пристало несколько ярких перышек.

«Райскую птичку слопал, поганец», – подумал привратник, но подумал вскользь. Ему было по большому счету все равно. Его внимание было поглощено другим.

Ранее сады при дворце Светлой Княгини были местом паломничества всех светлых. Энергия света тут была очень насыщенной, но теперь ощущалась едва-едва, а где-то не ощущалась вовсе. Беседки, домики для светлых гостей, статуи, миниатюрные фонтанчики и прочие изыски были заброшены или разрушены. На белом заборчике одного из домиков было написано «Спартак – форева, Вася – чемпион» и пририсована орочья рожа. На другом – и вовсе нецензурщина, которую как раз и пишут на заборах альтернативно одаренные гоблины и орки.

Привратник очень давно не был в Светлых землях и теперь не узнавал их. На Древе Всеобщей Любви висели чьи-то кружевные трусы. Посередине Беседки Покоя кто-то нагадил. Белые Голуби Надежды прятались в кронах деревьев, блестя отросшими, как у гарпий, когтями. Качая головой, привратник наконец вышел на главную тропинку, которая вела ко дворцу.

На ней периодически валялись пустые бутылки, обрывки Древних Светлых Свитков, которые стыдливо прикрывали то, что людям положено стыдливо прикрывать за неимением унитаза.

Вокруг не было ни души.

Зоя Валерьяновна же признаков недовольства не выказывала. Она бывала в провинциальных российских городах в девяностых, и картинка была ей в принципе привычна.

Светлый Дворец производил очень удручающее впечатление. На главных воротах кто-то накарябал парочку скабрезных стишков. Мраморная, некогда роскошная лестница была разбита, раскрошена, как весенний подмосковный асфальт.

По ней, стыдливо поскальзываясь, бродили единороги с ослиными ушами. Все вокруг было уляпано радужным навозом.

Тут было побольше жизни – шастали туда-сюда всякие сомнительные личности, мало уже похожие на светлых существ. Откуда-то уже доносился звук гитары и пьяные нестройные голоса, пахло шашлычком. Скорее всего, на мясо пошли Священные лани, которые водились в этих местах в изобилии.

Привратник шел вперед, дико озираясь – он и представить не мог, что в Светлых Землях такое творится. Даже в Темных все как-то приличнее, что ли. Урны везде стоят, например. Тут же вместо урн стояли ободранные голые ветки, которые раньше цвели и прекрасно пахли.

У ворот Светлого Дворца, как бы дополняя общую картину, сидела нищенка, замотанная в тряпье. Из тряпок торчал только нос и протянутая грязная рука.