В рейд пошла одна старушка

– Мы как-нибудь потом… – в унисон сказали вампирюки и смылись. За ними смылись и мелкие зубастики, почуяв силу светлой магии. Десятка орков, правда, была не столь умна. Да и уверенность в силе собственных кулаков была написана на их неотягощенных интеллектом лицах.

– Га, какая телка! – выдал один из них, пуская слюни на Зою Валерьяновну (знал бы он, на кого их пускает…).

– Ой, мальчики… – польщенно начала было Зоя Валерьяновна, но ее перебили.

– О, штаны пришли! Галаэнхриель! Ты сегодня когда опять орочьи штаны хоронить будешь, мне одни оставь! – заорал пьяненький лич, радуясь возможности расширить гардероб.

Орки сбледнули. Они знали, они все знали. И поэтому спустя несколько секунд Зоя Валерьяновна, глядя вслед убегающим оркам, захлопнула дверь ресторации на всякий случай за защелку. Нехай тут чужим шляться!

И веселье продолжалось!

…Часа в три ночи две эльфийки стояли на балкончике. Галаэнхриель наконец сняла свой черный плащ, радуясь тому, что потоки ее светлой энергии восстанавливаются.

– Зоя Валерьяновна, ну нет, ну не так! Надо вот так и вот так! А еще петь!

– Чего петь?!

– Кабачкам петь, главное, от души. Вот, смотри:

Согревайся, землица, 

прорастайте корешки, 

вырастай, кабачок!

Цвети желтенькими цветочками!

Подчиняясь песне эльфийки, из горшка рванулся маленький росточек, который сразу же принялся набирать силу. Зазеленели крупные колючие листья, зацвели на гибких сочных стеблях желтые бутоны.

– Вот. А теперь ты! Главное – от души! Проси его расти, и чем искреннее будет твоя просьба, тем лучше будет результат. Ну! Вкладывай магию и …душу.

Зоя Валерьяновна закрыла глаза, сосредоточилась:

– Расти, кабачок, на икорку да на салат 

Да чтоб с майонезом с чесноком пожарить! 

Потом Зоя Валерьяновна открыла глаза. Огромный, похожий на раскормленную свинью, кабачок едва умещался на маленьком балкончике. Его бы хватило и на десяток банок икры, которые представляла себе Зоя Валерьяновна, и на с майонезом пожарить.

– Получилось! – заорала она, хлопая в ладоши и радостно подпрыгивая от переполнявших ее чувств.

А потом до самого утра то тут, то там раздавался нежный эльфийский голосок с неподражаемыми нотками Зои Валерьяновны:

– Расти, роза, чтоб пахла как в Болгарии в 66-м!

– Растите, гладиолусы, краснейте, тюльпанчики, и ты, помидор…

– Расти, крыжовник сладкий…

– Цвети, терпкая сирень…

Эльфийка-Галаэнхриель давно уже ушла спать.

Привратник, заткнув уши, ждал, когда закончатся ботанические познания Зои Валерьяновны, но они были ошеломительными и кончаться не собирались.

– Растите, странные грибочки, – пропела снова Зоя Валерьяновна, но этот раз разбудив лича, наркомана несчастного, для которого слово «грибы» не ассоциировалось с лапшой и жульеном.

– Растите, целебные цветочки, чтоба было чем утром этих олухов от похмелья лечить, – пела она уже на рассвете.

А потом, притомившись, прилегла на только что выращенный мягкий мох и отрубилась.

… Утром лич, спустившийся первым в зал ресторана и прикладывая к вискам костлявые пальцы, был очарован увиденным. Прекрасная эльфийка, златовласая, белокожая, крепко спала на мятом мху в окружении цветов и баклажанов. В ее ногах, свернувшись жирным клубком, дремал здоровенный черный кот, а рядом с ним предательски лежали нещадно загрызенные кабачки.

– Красота-то какая, – выдохнул он, разглядывая красивую эльфийку.

– Етить твою налево! – выдохнуло чудное видение склочным голосом и поднялось со мха. – Ты чего это зенки-то вылупил? Похмелисся? На-ка вот, пей, костлявый.

Красота момента была нарушена. Лич, тяжело вздохнув, принял из рук проснувшейся Зои Валерьяновны, ставшей эльфийкой, странный отвар и пошел проверить черта, который скулил где-то в кладовке.

А несколько позже, даже без похмельного синдрома и опухших лиц, вся честная компания принялась за обсуждение похода против Темного Лорда и его приспешников. Настрадавшийся в компании Зои Валерьяновны, плененный черт-лазутчик пел как соловей, изредка прерываясь, чтобы порыдать. Он примерно представлял, что с ним сделает Темный Лорд за его длинный язык…

***

А сам Темный Лорд тем временем вернулся в свой огромный замок, лег на свою не менее огромную кровать и молча вылупился в потолок. В таком состоянии его никто не решался беспокоить. Ведь тот, кто увидит слезы Владыки, не проживет и минуты.

Да-да, Темный Лорд, этот всемогущий правитель, порою плакал в своей комнате, размазывая слезы и сопли по лицу. Правда, плакал он не абы почему, а от злости, но это уже вопрос десятый.