В спецслужбах трех государств

КГБ Украины осуществлял меры противодействия подрывным замыслам: перехватывал и контролировал каналы связи зарубежных враждебных центров с оппозиционными элементами в республике, вел оперативные игры со спецслужбами, отвлекая усилия противника на заранее подготовленные агентурные позиции, вскрывалась эмиссарская деятельность, пресекались разведывательно-подрывные акции агентуры иностранных спецслужб. Мы обладали профессионально грамотными разведчиками и контрразведчиками, которые не сидели сложа руки. Однако наши усилия и достигаемые результаты носили чисто локальный характер. Захват с поличным агентуры и эмиссаров иностранных разведслужб даже при непосредственном проведении ими подрывных акций требовал согласования с высшими инстанциями в Москве. Пресечение подрывной деятельности иностранных граждан в большинстве своем не санкционировалось под предлогом необходимости обеспечения важных международных мероприятий, нельзя было омрачать очередной визит генсека в капиталистические страны или приезд в Москву глав зарубежных государств. Приведу пример из работы украинской контрразведки. Подполковник Владимир Тищенко завершал разработку «Художника» — иностранного гражданина, занимавшегося разведывательной деятельностью: собраны доказательства, весомые улики его шпионской деятельности, обнаружен тайник, где хранились фотопленки с добытыми им материалами секретного характера. «Началась подготовка к захвату объекта. Коллеги шутили: «Готовь в кителе дырку, будет орден». За шаг до успеха сработал принцип политической целесообразности. В то время готовился государственный визит в одну из стран для подписания договора о дружбе и сотрудничестве. В Москве сочли, что задержание шпиона, гражданина этой страны, в данный момент может отрицательно сказаться на итогах визита. Нам ничего не оставалось, как тайно засветить фотопленки иностранца и выдворить его из страны», — вспоминает Тищенко.

Принятие вполне законных и необходимых мер по пресечению преступной деятельности конкретных лиц переносилось из юридической плоскости в политическую целесообразность.

Хочу быть правильно понятым. Я далек от того, чтобы спустя годы упрекать высшее партийное или свое гэбистское руководство и себя лично в неверных решениях, которые принимались при исключительно сложном положении в стране. Государственные интересы, естественно, были выше ведомственных, как бы ни было обидно профессионалам. К сожалению, мы все — руководство страны, республики — были связаны по рукам и ногам неблагополучием самого общества, трудной экономической ситуацией, негативными социальными явлениями, нерешенностью многих национальных проблем, резким снижением жизненного уровня, нарастанием межнациональных конфликтов и антирусских проявлений. Таковы были факты тех лет, с которыми можно соглашаться или спорить. Но все-таки комплексная работа высшего руководства страны и республик по недопущению негативных процессов, угрожающих целостности страны, должна была быть более цельной и настойчивой.

Беспокойный и реалистичный глава правительства Н. Рыжков на заседании Политбюро ЦК КПСС предлагал серьезно определиться в разрешении проблем социально-экономического и национального состояния, иначе «вся перестройка заглохнет», забастовочное движение все похоронит». Он заявлял, что если страна не сумеет найти выхода из создавшегося положения в ближайшее время, то «доберутся и до правительства, и до руководства страны в целом». Рыжков требовал совершенно новой национальной политики, по его словам, «ссылки на далекое ленинское прошлое начинают просто надоедать».

Кризисные явления были еще не в такой степени катастрофическими, чтобы привести к разрушению советской державы. Объективно суверенизация могла предоставить союзным республикам новые возможности в едином и общем экономическом пространстве, ликвидации социальной несправедливости, стремлении придать новое дыхание федерализму. Но на судьбах страны существенным образом сказался наш традиционный человеческий фактор, характерный расхождением между словом и делом, между прекрасными идеями и конкретными усилиями по их реализации.

Глава девятаяКоммунисты приводят к власти Кравчука. Верховный Совет и КГБ Украины

Леонид Макарович Кравчук в своих воспоминаниях отмечает, что после его избрания председателем Верховного совета Украинской ССР «постiйно контактував» с Голушко, который возглавлял «главную украинскую спецслужбу».

Я завершил служебную деятельность в КГБ Украины еще до того времени, когда в конце 1991 года Кравчук был избран первым президентом независимого украинского государства. Наши постоянные отношения сводились не только к «контактам». Председатель Верховного совета республики в указанный период украинской государственности стал «правовым хозяином» над органами безопасности республики. КГБ перестал находиться под руководством и опекой ЦК Коммунистической партии.