В спецслужбах трех государств

При встрече с Алексеем Николаевичем я откровенно рассказал о цели моего приезда, У него сохранилось несколько публикаций фронтовых газет, в которых упоминалась фамилия: ««Воюйте, как конники Инаури», Эти и другие газетные материалы о его боевых подвигах я использовал в представлении на звание Героя Советского Союза, С первых дней войны его кавалерийский полк из-под Полтавы бросили в бой на территорию Львовской области, Полк был разбит, кавалеристы не устояли перед танками, ««Я к границе прискакал на лихом коне, а назад полз по Украине на животе», — рассказывал мне Инаури, который закончил войну командиром корпуса,

Я думаю, что более прославленного в годы войны чекиста среди руководства КГБ союзных республик не было. Велики его заслуги и перед родной Грузией. За мужество и отвагу в Великой Отечественной войне Президиум Верховного совета СССР 7 мая 1985 года генерал-полковнику А. Н. Инаури присвоил звание Героя Советского Союза.

Глава втораяГосбезопасность в дни ГКЧП

При всех последовавших профессиональных ошибочных решениях справедливо признать, что Владимир Крючков был государственником, который задолго до создания ГКЧП бил в тревожный набат о грядущей тяжелой судьбе Советского Союза. В июне 1991 года он выступил на закрытом заседании Верховного совета СССР, где перед депутатами изложил серьезные предостережения о проходящих разрушительных процессах в стране. Оценки обстановки были конкретными и тревожными в отличие от успокаивающих и расплывчатых заявлений главных прорабов перестройки. Председатель КГБ СССР информировал народных депутатов СССР о том, что «наше Отечество находится на грани катастрофы… Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам советского государства». Крючков характеризовал проводившиеся в СССР реформы «как заговор ЦРУ против нашей страны: если не будут предприняты чрезвычайные меры, наша страна прекратит свое существование». Запад использует наши внутренние трудности для достижения своих стратегических целей. Он добавлял, что «в мире нет ни одного государства, в котором демократия и гласность действовали бы в отрыве от правопорядка. В нашей стране здесь обозначился серьезный разрыв. И с каждым днем он обходится все дороже».

Стремясь привлечь внимание депутатов, Крючков заверял, что органы госбезопасности располагают самой достоверной информацией о реальной кризисной обстановке в стране. Многого стоили его упреки руководству и депутатам страны о том, что кто из них не верит в объективность излагаемых им данных, тот уподобляется советским лидерам, не доверявшим советской разведке о начале войны с Германией. Если председатель КГБ рискнул на такие исторические параллели, думается, что на душе у него наболело.

Сотрудники КГБ раньше, чем в других властных структурах, видели угрозы национальной безопасности и осознавали опасность распада страны. Разве не отличались жесткой объективностью слова председателя КГБ о том, что в западных странах считают, «что развал Советского Союза предрешен»? «Имелись разведывательные данные о разработке планов даже оккупации Советского Союза в определенных условиях под предлогом установления международного контроля над его ядерным потенциалом».

Вместо того чтобы прислушаться к словам Крючкова, КГБ продолжали подвергать откровенным и грубым нападкам, подрывающим доверие общества к органам государственной безопасности. Между прочим, в США обратили внимание на выступление Крючкова как на отразившее «глубокие различия между образом мышления руководства КГБ и руководителей других правительственных учреждений».