В спецслужбах трех государств

Оценивая происходящие события тех лет, я не перестаю восхищаться мудростью, прозорливостью, гражданским мужеством Масола, который призывал сохранить нерушимость СССР как федерации нового типа, основанной на базе экономически выверенного разделения труда, эквивалентном обмене продукции между республиками, договорном принципе построения Союза и надежности правовых гарантий суверенитета его членов. Курс на экономическую самоизоляцию, считал Масол, бесперспективен, ибо ведет в тупик.

Обстановка в республике накалялась, с каждым днем грозила правительственным кризисом. В результате спланированных провокационных акций и при прямой поддержке Кравчука митингующие добились отставки правительства Масола, что вдохновило националистические элементы на требования дополнительных уступок со стороны властей.

Когда оппозиционные силы стали практиковать массовые антиобщественные акции, правоохранительные органы оказались не в состоянии обеспечить надлежащий правопорядок. Палаточные городки явились новой формой протеста, который был применен против существующей власти только на Украине. Правоохранительные органы не применяли к митингующей молодежи традиционные методы и средства принуждения (как это сделали, к примеру, китайцы при разгоне студенческих демонстраций). Хотя формально уголовные дела по антиобщественным событиям возбуждались, но их расследование стало невозможным из-за давления «демократических сил», групповых протестов, угроз погромов милиции, безудержной травли правоохранительных структур в средствах массовой информации. Даже по явным хулиганским действиям, в том числе нарушению уличного движения и перекрытию митингующими дорог, следствие не доводилось до логического конца.

Когда органами КГБ республики был арестован один из экстремистски настроенных студенческих лидеров, это правовое действие повлекло новую волну студенческих протестов и прямое вмешательство Кравчука. Под предлогом предотвращения большего зла — наступления политического взрыва — он потребовал освобождения задержанного из-под стражи и выдал на будущее «личную гарантию безопасности студенчества». Такая политика руководства республики приводила к дальнейшей безнаказанности, популизму и увеличению нежелательных проявлений. Органы внутренних дел в западном регионе республики были деморализованы, срастались с националистами, стали переходить на сторону национал-демократов. В этих условиях начальник милиции Львовской области боевой, бескомпромиссный генерал Попов из-за давления националистических элементов вынужден был покинуть город.

Совет министров возглавил новый премьер — Витольд Павлович Фокин, один из опытнейших хозяйственных руководителей Украины, с 1987 года — первый заместитель председателя Совета министров и одновременно председатель Госплана республики.

При формировании нового состава правительства Кравчук «тасовал» кадры, используя весь парламентский инструментарий. Тогда начал действовать порядок утверждения новых министров на сессии Верховного совета. Через подобную процедуру решили провести и должность председателя КГБ УССР, невзирая на то что, согласно принятой Декларации о государственном суверенитете, наше ведомство было подчинено Верховному совету УССР. Это давало мне возможность не проходить переназначение, поскольку органы КГБ к составу правительства прямого отношения не имели. Несмотря на это, моя кандидатура на должность председателя КГБ выносилась на рассмотрение украинского парламента.

Парламентской оппозицией готовилось бурное обсуждение моей «программы» с намерением не допустить повторного назначения и отправить меня в отставку как «руку и агента Москвы». Я был предупрежден, что подготовлены провокационные вопросы, в ответах на которые намечалось меня «подловить». Один из примеров: при обсуждении моей кандидатуры на заседании профильного комитета депутат из Ровенской области задает неожиданный вопрос:

— Как Вы относитесь к Левко Лукьяненко?

— Отношусь к нему как к одному из депутатов Верховного совета республики, доверие которому в ходе выборной кампании оказали избиратели.

Ответ, видимо, не совсем удовлетворил, поэтому депутат продолжил:

— А все-таки, каково Ваше личное отношение?

— Когда при знакомстве мы обменялись рукопожатием, мне не показалось, что меня или Левко ударило электрическим разрядом.

От меня ожидали другого ответа, что-нибудь в таком роде, что Лукьяненко был дважды судим за антисоветскую деятельность, и только при упоминании о судимости намеревались организовать обструкцию. Надо признать, что Лукьяненко, ставшему основателем одной из первых официально зарегистрированных политических партий, часто напоминали о многолетнем пребывании в заключении, пытались скомпрометировать его. К одному такому, ставшему скандальным, случаю компрометации приложили руку сотрудники КГБ.

На сессии Верховного совета мне предоставлялось 10 минут для изложения своей «платформы» и 20 минут отводилось для ответов на вопросы депутатов. После выступления перед парламентариями были попытки поставить меня в затруднительное положение.