В спецслужбах трех государств

Проводимая политика красного террора и подавления классовых противников в годы Гражданской войны была беспощадной как со стороны красных, так и белых, что можно в определенной мере списать на особые условия революционного времени. Но политика Большого террора 1937–1938 годов осуществлялась в период провозглашения победы социализма, принятия сталинской Конституции, в которой провозглашались действительные, невиданные ранее права и свободы. К несчастью, времена мирного созидательного труда отличались резким повышением числа арестов советских граждан по политическим мотивам. Современникам трудно даже представить, что постановлениями высших партийных инстанций сотрудникам органов безопасности было санкционировано выбивать у арестованных лиц признательные показания любыми методами, вплоть до применения физического и психологического воздействия, инквизиционных пыток, ареста безвинных жен, детей и других родственников репрессированных лиц.

Свою диктатуру Сталин утверждал путем уничтожения неугодных ему сограждан — «врагов народа». Пропагандистски это делалось ради и во имя победы социализма. Однако советская власть такими мерами не укреплялась, а подготавливалась почва для внутриполитических кризисов, недовольства народа, нагнетания социальной напряженности на долгие годы вперед. В конечном итоге советское общество столкнулось с исторической действительностью, когда выполнение действующих в стране карательных функций провозглашалось служебным делом и долгом органов госбезопасности, прокуратуры и милиции, а исполнение оборачивалось физическим уничтожением сотрудников, обвиняемых в применении преступных законов и установок сверху.

Буквально через несколько дней после назначения на должность Ежова Политбюро ЦК рассмотрело его совместную с генеральным прокурором СССР Вышинским просьбу санкционировать осуждение 585 человек по специальному списку. Принятое постановление гласило: «Согласиться с предложением т. Ежова и Вышинского о мерах судебной расправы с активными участниками троцкистско-зиновьевской контрреволюционной террористической организации по первому списку в количестве 585 человек» (на подлиннике имеются помета «согласен» и подписи Кагановича, Молотова, Постышева, Андреева, Ворошилова). Так был создан прецедент и началось регулярное утверждение в Политбюро ЦК ВКП(б) подобных расстрельных списков. Как свидетельствуют архивные документы, согласие Сталина имеется на 361, Молотова — на 773 расстрельных списках советских граждан. По этим спискам более сорока тысяч человек без суда и следствия приговаривались к смертной казни.

Генеральный секретарь Коминтерна болгарин Георгий Димитров в своем дневнике записал слова Сталина, который обещал, что «мы не только уничтожим врагов народа, но и семьи их уничтожим, весь их род до последнего колена». Молотов признается, что «никогда не жалел и никогда не пожалею, что действовали очень круто. Мы обязаны 1937 году тем, что у нас во время войны не было пятой колонны».

Страну захлестнула волна необоснованных репрессий, которые прикрывались сталинским учением об ужесточении классовой борьбы по мере строительства и победы социализма. Начали активно действовать судебные «тройки» в составе партийных, чекистских и прокурорских руководителей, которые рассматривали дела без соблюдения процессуальных правовых норм, в упрощенном порядке. Лимиты на аресты граждан устанавливались сверху; руководители местных партийных органов и НКВД определяли, кого включить в список «врагов народа», кому было суждено подвергнуться карательным санкциям. Генеральный прокурор СССР Вышинский ориентировал прокуроров всей страны: «Ознакомьтесь в НКВД с оперативным приказом Ежова… Соблюдение процессуальных норм и предварительные санкции на арест не требуются».

За два года было репрессировано руководство Коммунистической партии, армии, органов госбезопасности, практически все делегаты состоявшихся ранее съездов партии. Было погублено около двух миллионов коммунистов ленинского призыва. Из 24 членов ЦК партии, видных большевиков, которые участвовали в Октябрьской революции, 12 были репрессированы. Из 769 высших военачальников (командармов) было расстреляно 512 человек. Подверглись репрессиям многие члены Коминтерна, руководители братских пролетарских партий. В 1993 году, во время моей служебной поездки в Монголию, коллеги обращались ко мне с просьбой помочь найти документы и выяснить судьбу погибших в годы сталинских репрессий руководителей коммунистического движения этой страны.

Из ЦК в низовые партийные и советские органы страны исходило множество руководящих установок. Приведу конкретный пример: секретарь ЦК ВКП(б) Сталин и председатель Совета народных комиссаров СССР Молотов в 1937 году направили совместную телеграмму в ЦК Компартий союзных республик, крайкомов, обкомов, председателям Совнаркомов и прокурорам о том, что НКВД СССР выявило подрывную работу врагов народа в особо злостной форме — совершении вредительства и диверсий в развитии животноводства.