В спецслужбах трех государств

Я вспоминаю, что в Москву одним рейсом самолета мы летели по своим служебным делам вместе с Марчуком, уже вице-премьером правительства. Хотя мы располагались в разных салонах, впоследствии раздавались голоса радикал-националистов о том, что мы ездили в столицу «за инструкциями» накануне ГКЧП.

Может показаться еще более странным, что в это время Крючков активно разрабатывал чрезвычайные меры, готовил заявления в связи с созданием ГКЧП, но об этом не было даже намека на прошедшей Коллегии. Крючков опирался на узкий круг самых приближенных заместителей, впоследствии оправдывая себя тем, что выводил из-под удара органы КГБ, не хотел втягивать в возможную ответственность за преступные последствия других руководителей. Примитивной выглядит подобная аргументация: в одиночку сделать революцию, самому выглядеть спасителем страны. Может, он знал, как Семичастный смог участвовать в смещении Хрущева, не втягивая органы госбезопасности, а только поменяв личную охрану.

Крючков просто побоялся вынести на Коллегию вопрос об участии органов КГБ в ГКЧП, полагая, что он не будет поддержан. Он часто подчеркивал, что Коллегия КГБ СССР для него была опорой, возможностью узнать мнение широкого круга ответственных лиц Комитета, полезной формой и способом принятия окончательных решений. Он проигнорировал Коллегию в принятии чрезвычайных мер, участии КГБ в ГКЧП, что в конечном итоге привело к распаду страны.

Начальник Ленинградского УКГБ Анатолий Алексеевич Курков подчеркивал свою неосведомленность: «Как член Коллегии КГБ СССР, хотя и не имевший абсолютно никакого отношения к замыслам и участию ее бывшего председателя и, возможно, других членов Коллегии в антигосударственном преступлении, я испытываю чувство моральной ответственности за происшедшее».

В нарушение существующих в стране правовых канонов создание ГКЧП не обсуждалось даже с высшим законодательным органом страны; для народных депутатов СССР сообщение в средствах массовой информации о ГКЧП свалилось на голову, как августовский снег. Более того, ГКЧП создавался без участия республиканских властей, в обход местных партийных органов. Первый секретарь ЦК КПУ Гуренко был в таком же неведении, как и я.

«Мы допустили серьезную ошибку, не раскрыв с самого начала народу глаза на то, какая опасность надвигается на всю страну», — скажет после освобождения из тюрьмы Крючков. Люди тогда многого не знали и не понимали, они были целенаправленно сбиты демагогией о независимости, равенстве, рыночной экономике.

Но еще до провозглашения ГКЧП произошло весьма необычное событие. 20 июня 1991 года государственный секретарь США Бейкер передал советскому министру иностранных дел секретную информацию о подготовке смещения Горбачева и назвал исполнителей. Указывались будущие члены ГКЧП: Павлов, Крючков, Язов. Посол США в Москве Мэтлок получил указание президента США Д. Буша-старшего немедленно встретиться с Горбачевым и передать, что в Москве готовится попытка государственного переворота. Горбачев не поверил, воспринял происходящее как политическую игру со стороны американцев, чтобы вызвать раскол и конфликт среди высшего руководства нашей страны (или сделал вид, что не поверил). Каким путем намерения о готовящемся перевороте попали в распоряжение американской дипломатии, и почему США с таким усердием высоких должностных лиц решили спасать главу СССР, противостоящей ей мировой державы?

Для оправдания своих планов члены ГКЧП в качестве одного из аргументов выдвигали то, что Горбачев знал о предпринимаемых шагах по введению чрезвычайного положения как возможного варианта выхода Союза из кризисного положения. «Поправится, вернется к своей должности, когда участники ГКЧП сделают всю черновую работу», — объявлял стране вице-президент Янаев на пресс-конференции по центральному ТВ.

Председатель правительства Павлов вообще отрицал не-конституционность действий ГКЧП: «Все действия до малейших деталей соответствовали законам СССР». Он также опровергал утверждения о незаконности временного исполнения Янаевым обязанностей Президента СССР ссылкой на то, что эта должность введена немногим более года, поэтому не было прецедента. Горбачев же, уезжая в Форос, в присутствии провожавших его должностных лиц государства сказал на аэродроме, что на хозяйстве остается Янаев. Но Горбачев не делегировал свою власть, а Янаев сам подписал указ о взятии им полноты власти в государстве.

Президент СССР назвал неожиданное для него образование ГКЧП «политической авантюрой», которая погубит страну. Дальнейший естественный ход событий показал, что если бы Горбачев был в сговоре с группировкой ГКЧП, то не было бы никакой необходимости его изолировать, объявлять тяжело больным и т. д.