В сторону южную

И Саша, затянувшись с удовольствием, не торопясь, ответила так же спокойно и насмешливо:

— Правильно делает.

— Это отчего же?

— Да оттого, что привык ты, наверное, что и красивая, и умная, и талантливая, а женщины этого не любят.

— А что они любят?

— Газеты надо читать, — Саша начала злиться всерьез, — там у всяких знаменитых женщин интервью берут: «Что вы больше всего цените в мужчине?» — передразнила сладкий голос, каким, по ее мнению, задают этот вопрос.

— Так это у знаменитых, а вот вы…

— А мы простые, — она выделила насмешливо «простые», — мы, чтоб зарабатывал мужик хорошо и не пил, любим, вот так.

— Я хорошо зарабатываю и не пью, и жена не знаменитая, в чем же дело?

— Значит… — Саша вдруг рассмеялась. — Да ладно, я тебе потом объясню, а то Галя у нас скромная очень. Пошли, вон все уже на балюстраде собрались, ждут, а мне еще переодеться надо. А ты что? — строго спросила Галину. — Ты так пойдешь?

— Я не пойду, — сказала Галина, — не хочется.

— Ну, как знаешь, — легко согласилась Саша и повернулась к Максиму: — Давай сегодня на Северный перевал.

Они ушли рядом, смеясь тому, что говорила Саша, забыв о Галине, как забыли тотчас о грязной посуде, оставшейся на столе, о недопитом компоте.

В сумраке густо увитой диким плющом и виноградом веранды не заметила, что день разгулялся. Но когда вышла на набережную, зажмурилась от неожиданной белизны каменной балюстрады, словно мелом нарисованной густо на матовой синеве моря. И все вокруг было ярким, отчетливым, таких неожиданных и чистых красок, что вспомнились картины — самая заветная мечта детства. Их продавали по воскресеньям на рынке в соседнем селе. Галина терпеливо стояла рядом с матерью на холоде и на жаре, с надеждой вглядываясь в равнодушные лица случайно задерживающихся возле них людей. Мать торговала носками, связанными из серого густого пуха небеднеющей, вечной шубки покорного Дымка, беззлобного сторожа их двора. Носки были хорошие, плотные, очень теплые и, как объясняла торопливо недоверчивому покупателю мать, «для ревматизма отличные». Но видно, потому, что ревматизм мучил немногих, и рядом за дощатым длинным прилавком другие женщины предлагали свой, тоже очень хороший товар, и собаки во всех дворах водились, хоть и не такие пушистые, как Дымок, стоять приходилось долго. Правда, к концу базара носки раскупали: мать быстрее других сбавляла цену, и они шли в дальний угол пыльного выгона, где на деревянном заборе висели картины. Плыли на них по синим прудам с желтыми кувшинками белые лебеди, из каменных ваз свешивались симметрично гроздья невиданных цветов, райские птицы клевали золотые яблоки, окруженные сиянием тонких лучиков. Картины стоили недешево, мать все собиралась купить, но каждый раз оказывалось, что сандалии у Галины «каши просят» и в автолавке ситец жатый дают — нужно купить шесть метров сестрам на платья. Галина огорчалась, от сандалий отказывалась ради картины, потому что можно и босой лето проходить, а в картине — красота. Их так и называли эти картины — «красота».

— Я себе еще красоту купила, — говорила соседка, — зайдите посмотреть.

На лавочке, в мелкопятнистой темно-синей тени акации, дожидалась Сашу компания, собравшаяся в горы. Сидели тесно, и, как всегда, кто-то что-то рассказывал. Наклонившись к рассказчику, чтоб слышать лучше, Люда небрежно и свободно, тонкой, нежно загорелой рукой обхватила шею Максима.

Торопливо, чтоб не заметили, не окликнули из вежливости, пошла в сторону пансионата, хотя на почту собиралась. Но на почту — значит, мимо скамейки, уж лучше крюк сделать, все равно некуда спешить. Когда миновала калитку к Муравейнику, пошла медленнее, не боясь, что Сашу встретит. За все время своей жизни здесь ни разу не забредала в этот конец поселка. В редкие дни без дождя ходили на Карадаг через деревню, в противоположную сторону. Набережная была многолюдна, у окошечек маленьких киосков с надписями «Блины», «Шашлыки» и загадочной «Караимские пирожки» стояли благодушные терпеливые очереди. С белого катера, прижавшегося к пирсу, хорошо поставленный голос, подражая Левитану тревожно-значительными интонациями, зазывал на морскую экскурсию вдоль Карадага. Галина остановилась послушать.