В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 3. Том 2

Я не спорила, и правда не было сил. Поэтому, мы проспали в машине до самой темноты, лечь снаружи было невозможно, всё вокруг было пропитано водой, рядом болото, и земля была даже не сырой, а мокрой, поэтому мы откинули сиденья и легли, как пришлось, хотя и было ужасно неудобно. От слабости заснули сразу, и проснулись только на закате. Точнее, это я так проснулась, оттого, что стало холодно, оказалось, что открыта дверь, это Марат вышел и сейчас возвращался из-за деревьев. Я тоже выбралась из машины.

Небо сменило цвет, начало розоветь с запада, облака на синеватом фоне небосклона казались голубыми, с отсветами, серебрились с одной стороны, а потом начали золотиться, чтобы через несколько минут покрыться розовым румянцем с одной стороны. Здесь, между высоких стволов было уже совсем сумрачно, а небо ещё даже не стало вечерним, оно только начало наряжаться в вечернее платье.

– Ты как? – спросил Марат, подойдя.

– Да я-то отлично, – ответила я. – Как ты?

И почувствовала, как сильно толкается малыш у меня в животе, невольно я прижала ладонь к его брыкающимся пяточкам.

– Толкается? – спросил Марат, улыбаясь. – Можно?

Я посмотрела на него, сомневаясь в течение нескольких мгновений, не хотелось, чтобы он воспринимал это как аванс, но обижать его недоверием, тоже не хотелось, поэтому я кивнула. Он подошёл близко и приложил большие смуглые руки к моему животу, тут же показавшемуся от этого ещё больше, его лицо просияло.

– Вот это да… здорово! – он повернул ладонь, ловя другие толчки.

Я почувствовала, что ещё немного, и он скользнёт руками туда, куда мне не хотелось бы его пускать, но он так и сделал, похоже, не вполне владея собой, поэтому я отступила, смущаясь.

– И-извини… – покраснел Марат, отходя. – Извини-извини, я… ох… Господи…

Он поднял руки вверх, будто говоря: «сдаюсь, больше не буду»…Перевёл дух, и спросил, посмотрев на меня:

– А… наш с тобой… наш с тобой… ребёнок… тоже толкался так?

Я покачала головой.

– Наш сын не дорос до такого срока, – негромко сказала я, садясь в машину, от этих слов у меня пересушило горло. – Было чуть больше пяти месяцев.

– Сын? – он посмотрел на меня. – Мальчик был… теперь тоже мальчик?

– Да… кажется, – я отвернулась, меня смущал этот разговор.

– Кажется? – усмехнулся он, взглянув на меня.

– Ни в чём нельзя быть уверенными, сейчас да, и тут же нет. Тогда… я только начала думать о нём как о сыне, представлять, говорить с ним, как… как он погиб…

– Ты так говоришь, будто… он родился и… Обычно к этому относятся проще, – сказал Марат.

Я посмотрела на него:

– Мне не было просто. Мне не было просто обнаружить себя беременной в одиннадцатом классе, и даже… мы ведь даже не были, как следует, знакомы с тобой… И смириться, и принять это, понять… принять ребёнка в свою жизнь, когда я не только не была готова, но и сама ещё не перестала быть ребёнком… – захотелось вдохнуть, вспоминать это всё было очень тяжело. Я не думала, что будет так тяжело… – И только в моей душе начал строиться дом для него, весь мой мир начал преобразовываться вокруг него, как…всё оборвалось, он погиб. Для меня он погиб, а не просто не родился. Тем более, после мне сказали, что детей больше не будет.

– А… как же? – он кивнул на мой живот.

– А это… чудо… Наверное, за то, что я так много потеряла. – Н-да… потери… теперь наш сын был бы… в четвёртом классе…

Марат вздохнул, захлопывая дверцу.

– Едем. К утру будем в Ленинграде.

Я улыбнулась:

– Я тоже называю Питер Ленинградом.

Да, мы ехали всю ночь, меняясь за рулём, и не давая спать друг другу, перекусили, в ночном кафе в центре какого-то маленького городка на границе Ленинградской области. Ужасные засохшие бутерброды с колбасой, кофе. Марат мучился от жажды, мы купили две бутылки красного вина и воду, и поехали дальше. Оставшаяся часть пути промелькнула почти незаметно, и только под утро уже смертельно хотелось спать, я буквально клевала носом, и ловила на том же Марата, который пил воду с вином всю дорогу. Наконец, впереди вместе с рассветом стали проступать очертания большого города. То есть не то чтобы стали как в сказке видны большие дома и белокаменные стены, нет, конечно, но ощущение приближения к большому городу становились всё сильнее с каждой сотней метров.

Через полчаса мы въехали на Московский проспект.

– Давай я сяду за руль, мне будет проще самой довезти тебя, чем командовать.

– А что так?

– Язык не ворочается.

Марат кивнул, усмехнувшись. Честно признаться, затуманенной усталостью головой соображать и ориентироваться в городе сложно, особенно если после восьмилетнего возраста ездила тут только в салоне лимузина или бегала по знакомым улицам пешком, а сейчас, за рулём по улицам со сложным, незнакомым движением, было очень непросто. Я долго кружила, злясь и теряя силы всё больше. И выехать на набережную Невы вместе с восходом солнца показалось мне хорошим знаком.