В водовороте века. Мемуары. Том 1

Видя образ Ли Гван Рин, мучащейся перед лицом отмирания националистического движения, я испытывал жгучую боль в сердце. В националистическом лагере было немало таких патриотов, как Ли Гван Рин, которые посвящали всего себя движению за независимость, жертвуя своей личной жизнью. Но даже такая женщина, как Ли Гван Рин, которая имела твердую волю и беззаветную преданность своему делу, не знала, как быть, потому что не было верного руководителя. Союз свержения империализма делал только что первый шаг, поэтому она не могла присоединиться и к линии нашего движения.

Я видел, как терзается без духовной опоры Ли Гван Рин, которой так доверял и которую воспитывал с такой теплотой мой отец, и жаловался на отсутствие в национально-освободительном движении настоящего руководства, призванного сплотить воедино все патриотические силы Кореи и вести их за собой.

Мучения Ли Гван Рин послужили мне толчком, и я глубоко осознал, что мы, представители нового поколения должны воспрянуть духом во имя революции. «И для таких патриотов, как Ли Гван Рин, которые еще блуждают, не имея верного компаса, мы должны как можно скорее проложить новый путь, соответствующий чаяниям всего народа, и тем самым приблизить новую эпоху революции, когда все борцы, стремящиеся к независимости страны, смогут продвигаться вперед по единому руслу», — решил я.

С этой решимостью я и форсировал подготовку к отъезду в Гирин.

В течение полувека после последней встречи с Ли Гван Рин в Гирине я непрерывно продолжал искать ее.

Когда мы боролись в Восточной Маньчжурии, организовав партизанский отряд, в его рядах было немало женщин в возрасте около 20 лет. Видя мужественный облик этих женщин, которые открывают новую страницу истории национально-освободительной борьбы с такой же несгибаемой волей и боевым духом, какие и у мужчин, я рисовал перед глазами образ Ли Гван Рин — героини Армии независимости. Было очень досадно, что я не знал, где и что она делает. Пытался я узнать о ней по разным каналам, но никак не мог уточнить ее дальнейшую судьбу.

После освобождения страны я побывал и в Сакчжу — родном краю Ли Гван Рин, пытался найти ее, но там тоже ее не оказалось.

Мы узнали место ее жительства только в начале 70-х годов. Наши сотрудники Института истории партии приложили большие усилия и, наконец, уточнили, что она живет в Китае, выращивая сына и дочь.

Среди людей, которые боролись вместе с Ли Гван Рин, прокладывали с нами новый путь те, кто знакомился с коммунистическими идеями под влиянием Союза свержения империализма, как, например, Кон Ен и Пак Чжин Ен. Они погибли с достоинством, смертью храбрых, как подобает революционеру.

Однако Ли Гван Рин была вынуждена прекратить борьбу на полпути, ибо не встретила верного руководителя, который мог бы повести ее по правильному пути.

Все же при жизни О Дон Чжина она, переживая немало страданий и обходя многие места, старалась осуществить курс на пролетарскую революцию, намеченный на Куаньдяньском совещании.

Летом того года (1927 г.), когда я отправился в Гирин, Ли Гван Рин вместе с Чан Чхоль Хо и другими бойцами Армии независимости занималась просветительской работой среди масс, соорудив в деревне Нэдосан шалаш и выращивая картофель. Видимо, О Дон Чжин намеревался развивать эту деревню у подножия горы Нэдо в базу деятельности Армии независимости.

Однако после ареста О Дон Чжина прекратилась и такая деятельность. Среди левых сил национализма О Дон Чжин больше, чем кто-либо другой, склонялся к коммунистическому течению. После ареста этой опоры не было активистов, которые вызвались бы посвятить себя делу проведения в жизнь курса Куаньдяньского совещания. В Чоньибу были несколько лиц, сочувствовавших коммунизму, но они не могли задавать тон в его работе.

После создания Кунминбу в результате слияния трех группировок верхушки националистических сил быстро превратились в реакцию, и стало опасно даже произносить слово «коммунизм». Руководители Кунминбу совершали без всякого стеснения даже такие предательские акты, как доносы на деятелей левых сил национализма, сочувствующих коммунизму, в японскую полицию и убийство их из-за угла.

Ли Гван Рин тоже пришлось метаться в поисках убежища, подвергаясь непрерывному преследованию и шантажу террористов Кунминбу. И в конце концов она вышла замуж за какого-то китайца и зарылась в семейную жизнь. Но, как говорится, неудачнику ни туда, ни сюда, ей не удалось обзавестись и семьей, как хотелось.

Так увядал напрасно «цветок Армии независимости» — «единственная женщина среди мужчин», которая появилась на пустынной земле Маньчжурии как Утренняя звезда и, приковывая к себе внимание людей мира, заставляла врагов трепетать.