Валерий Воронин - преждевременная звезда

В баре присутствовал и человек, разбиравшийся в футболе еще меньше спутника Натальи Фатеевой и вообще ничего не слыхавший про Воронина, — кинорежиссер Марлен Хуциев. Он, однако, обратил на Валерия внимание сразу же, как только тот вошел в зал. Хуциев готовился снимать фильм «Июльский дождь» — и нужен ему был для главной роли молодой мужчина с непривычной для нашего кинематографа внешностью. И вот в человеке, вошедшем в бар, режиссер увидел черты экранного героя, им воображаемого. Но Хуциев заранее расстроился, заподозрив в нем иностранца, а в те времена снимать с своем фильме иностранца никто бы ему не позволил. Своими сомнениями он поделился с актером, сидевшим рядом. Тот — болельщик футбола, разумеется, — утешил его, сообщив, что это не иностранец, а Валерий Воронин. Хуциеву фамилия Воронина ничего не говорила, но, захваченный идеей съемок вот такого именно нездешнего брюнета, он обратился к Воронину: «Для вас есть работа на полтора года» — и начал соблазнять его интересной ролью. «Я не альтруист, — почему-то в таких выражениях отозвался, отказываясь от предложения, Воронин, — у нас в конце лета поездка в Южную Америку, дальше Италия, а там уже и Лондон». У Хуциева голова кругом пошла от всей опрокинутой на него географии. И он, когда Воронин откланялся, поспешил спросить у соседа-болельщика: кто же по профессии молодой человек, которому чуть ли не кругосветное путешествие предстоит? И узнав, что — футболист, изумился: никогда не думал, что они такие умные!

В фильме «Июльский дождь» он снял Александра Белявского, похожего внешне на Воронина…

В баре не обошлось без разговора о футболе. Воронин ничем не напоминал того растерянного, расстроенного и даже удрученного неудачей игрока, которого видел я на поплавке вблизи «Ударника». Он уже нашел случившемуся в матче с бразильцами, казалось бы, спасительное для продолжения спортивной жизни объяснение. Трезво — я сознаю некую двусмысленность оценки произносимого ночью в баре — разобравшись в сильных сторонах, но не преимуществах Пеле, Воронин посетовал обступившим его артистам, что растопыренные руки великого бразильца мешают к нему подступиться. Борис Хмельницкий и прочие вполне удовлетворились объяснениями Валерия. И поверили, что в игре на мужской принцип бразильцы ни за что бы у сборной СССР три на ноль не выиграли. И слова Воронина осенью получили подтверждение на «Маракане», где с обидчиками сыграли вничью. За Пеле персонально отвечал ростовский защитник Виктор Афонин.

— 20—

Тренер «Торпедо» Марьенко обещал заводскому руководству, что если те поспособствуют возвращению Стрельцова не только на свободу, но и в команду, «Торпедо» вернет себе первенство. После сезона шестьдесят четвертого, когда на удивление всей футбольной общественности торпедовцы показали, что сомневаться в их жизнеспособности больше нет резона, почему бы и не поверить было в чудо. Под чудом я, прежде всего, имею в виду уровень, на который должен был выйти Эдуард после такого перерыва в практике. Никто не мешает нам мечтать и жаждать вышеназванного чуда. Но в конкретный футбол играют — может быть, и к сожалению — не имена и не легенды, а конкретные опять же люди. И когда эти — кто же спорит: великие люди — на семь лет стареют (а семь лет в футболе это целая жизнь), не празден вопрос о том, не принимаем ли мы желаемое за действительное?

Мы смеялись над мальчишкой Щербаковым, усомнившемся в Стрельцове образца шестьдесят пятого года, но когда начался сезон, очень многие испытали разочарование, увидев отяжелевшего Эдика на поле и, к тому же, сильно изменившегося внешне. Он и в былые годы нередко простаивал большую часть матча, но такая выключенность убедительно компенсировалась затяжным рывком, заставлявшим публику подняться со своих мест, увидев, что Эдик принял мяч на своей еще половине поля. Сейчас же он, не отказавшись от своих привычек созерцателя, ограничивался пасами, не вполне понятными новым партнерам, не привыкшим к такому игровому остроумию. Оставшийся без Стрельцова Иванов чаще требовал играть на себя — и совершенно прав был. А тут вдруг игрок, призванный завершать атаки, занят исключительно распасовкой. И совсем не забивает голов. Не хочет или не может? Боже мой, как же мы радовались первому голу Эдика — в минские, если не ошибаюсь, ворота, — совсем, как мне тогда показалось, невыразительному, но позднее Стрельцов сказал, что вот такие голы («без звона») он и любит забивать… В той игре он и еще один мяч забил — ему дали пробить пенальти, вратарь угадал направление, среагировал, мы все зашлись от досады, но Эдик повторным ударом спокойно поднял мяч прямо под перекладину…

О Стрельцове, вспомнив любой эпизод его игры и жизни, можно говорить бесконечно. Но не злоупотребляю ли я обращением к теме Стрельцова в повествовании про Воронина?

Надеюсь, что нет. Ведь к дальнейшей судьбе Валерия Воронина, взошедшего к футбольной славе и наибольшему авторитету в «Торпедо», новая жизнь в команде, начатая весной шестьдесят пятого года Эдуардом Стрельцовым имеет самое непосредственное отношение.