Вам поможет блаженная Матрона Босоножка

Юродское безумие в Новом Завете рассматривается только в духовном смысле, а никак не в психическом. Иисус Христос с учениками призывали людей изменить тогдашние устои общества. Что, естественно, означало стать безумными для мира сего. Первые обоснования подвига юродства «ради Христа» мы находим у Апостола Павла в его Послании к Коринфянам, что зафиксировано в библейском Новом Завете. Итак:

«…слово о кресте для погибающих юродство есть» (1 Кор. 1:18)

«Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1 Кор. 1:20)

«…благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21)

«…мы проповедуем Христа распятого… для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:23)

«…потому что немудрое Божие премудрее человеков» (1 Кор. 1:25)

«Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1 Кор. 3:18)

«Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1 Кор. 3:19)

«Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим…» (1 Кор. 4:10)

Юродство – один из подвигов христианского благочестия, особый, парадоксальный вид духовного подвижничества, заключающийся в отречении от ума и добродетели (при полном внутреннем самосознании и душевной нравственной чистоте и целомудрии) и в добровольном принятии на себя образа безумного и нравственно падшего (безнравственного) человека.

Подвиг юродства получает уникальное в своей парадоксальности преломление в нравственном плане. «Аффектация имморализма» выступает оборотной стороной юродствующего сокрытия добродетели, стыда перед добродетелью, которые означают стремление юродивого пребывать абсолютно добродетельным перед Богом, представляясь порочным перед миром и людьми. Смысл этого парадокса проясняют слова ап. Павла: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых; и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее…» (1 Кор. 1:27—28). К этому можно было бы добавить: и безнравственное, чтобы посрамить нравственное, и безобразное, чтобы посрамить прекрасное. Подобно тому, как «немудрое Божие премудрее человеков», так и «безнравственное Божие нравственнее человеков». В этом смысле юродство является следствием противоречия между божественной премудростью, облеченной в форму безумия, и человеческой глупостью, облеченной в форму мудрости. Это противоречие разрешается через юродствующее «посмеяние миру»: своим мнимым безумием, «мудрой глупостью» юродивый посрамляет «глупую мудрость» мира. Его «безнравственность» оказывается при этом символом мирской порочности и осмеянием мирской «добродетели».

Подвиг юродства является призванием преимущественно русского православия. Именно на Руси юродство как особый чин мирской святости достигает полного расцвета, неведомого ни греко-византийскому, ни тем более римско-католическому миру. Из 36 юродивых, официально причисленных Церковью к лику святых, и множества юродивых, почитаемых в народе, но не канонизированных Церковью, только шестеро подвизались на христианском Востоке еще до крещения Руси. Что же касается западного христианства, то говорить о юродстве в строгом смысле этого слова здесь вряд ли возможно. Не случайно, что европейцы, испытывающие призвание к этому подвигу, должны были переселяться в Россию.

Расцвет юродства на Руси приходится на XIV–XVII вв., когда, по выражению В. О. Ключевского, юродивый становится «ходячей мирской совестью, живым образом обличения людских пороков». Священное право юродивого открыто и прямо говорить правду Христову сильным мира сего свидетельствует о том, что в феномене юродства с наибольшей силой выразились существенные «архетипические» черты русского национального духа. Духовное «кочевничество» и свобода, доходящая до анархического индивидуализма, презрение к форме и ко всякой мере, жажда абсолютного во всем, ненависть к общепринятым правилам и мещанскому духу получают в юродстве целостное выражение.

С XVIII в. юродство лишается церковного признания и все более отклоняется от классических образцов. Государственная и церковная власти начинают относиться к юродивым с подозрением, видя среди них лжеюродивых и подлинно безумных. Лишаясь духовной поддержки церковных и государственных кругов, юродство «спускается в народ и претерпевает процесс вырождения», не исчезая, однако, окончательно из русской жизни. Один из самых ярких примеров юродства в ХХ веке в советской России – подвиг блаженного епископа Варнавы.