Вандалы — оклеветанный народ

Между тем римский император Запада Анфимий с достойной всяческого уважения настойчивостью продолжал свои попытки очистить подчиненную ему часть империи от коррупции и «вывести измену из Римской земли» (как сказал бы древний русский книжник). Впрочем, у потомков (а, возможно, также современников) его настойчивость вызывала не только уважение, но и недоумение, ибо, наверняка, нашлись бы у западного императора в сложившейся ситуации более срочные дела, чем, скажем, суд над уличенным в преступлениях префектом римской Галлии. Тем не менее, идеалист Анфимий, чье венчание на царство само по себе было попыткой восстановления блеска Римской державы, провел последний крупный государственный процесс, в котором сенат Вечного Города участвовал в качестве курии, согласно установлениям Римской республики. Этот впечатляющий, внушающий всем невольное благоговение спектакль разыгран был на Капитолии. Многие подробности процесса дошли до потомства благодаря присутствовавшему на нем Сидонию. Повсюду в империи властвовали германцы и аланы, но в самом Ветхом Риме, в сердце античного мира, сенат, как ни в чем ни бывало, со всей своей невозмутимостью судил преступника — совсем как восемью столетиями ранее. Обвиняемый — префект Арванд — не только угнетал и грабил данную ему в управление Галлию, но и вел тайные переговоры с бургундами и вестготами о разделе Галлии между этими сильными германскими племенами, уже отхватившими от нее, на правах римских «федератов»-союзников, немалые куски. Право, стоило посмотреть, как этот властный римский магистрат, даже перед лицом суда, пытался сохранить все свои величавость и достоинство, одетый в белое, пользовавшийся, даже под арестом, свободой передвижения (в пределах Капитолия), в то время как прибывшие из Галлии обвинители, скромно одетые, казались, в сравнении с этим высокопоставленным римским чиновником жалкими просителями, хотя излагали свои жалобы толково и с достоинством.

Но сенат — «патрес конскрипти» («отцы, занесенные в списки») — судил беспристрастно, не взирая на лица и звания. Гордый Арванд признал себя автором письма, уличавшего его в изменнических замыслах поделить провинцию Галлию между вестготами и бургундами. Этот необычайный случай перенес сенат во времена процессов Верреса и Катилины, прославивших когда-то Цицерона, и вернул ему сознание его судебного достоинства. Изменническое письмо, чьим автором признал себя Арванд, решило исход процесса. Арванд был лишен звания римского всадника (эквеса), низведен до статуса плебея и как таковой приговорен к смерти. Однако положенный тридцатидневный срок между вынесением смертного приговора и его приведением в исполнение позволил влиятельным друзьям и покровителем Арванда добиться замены смертной казни изгнанием. Кстати говоря, Серонат, преемник Арванда на посту префекта Галлии, повел себя ничуть не лучше, как в плане своекорыстия, так и в плане тайного сговора с германцами, за что также был приговорен к смерти и, поскольку не сумел найти влиятельных заступников, понес заслуженное наказание от рук палача.

Столь любивший все делать по закону римский император Запада Анфимий, однако, оплошал, замешкался — и подпустил воинство Рикимера слишком близко к Риму. Во всяком случае, нам не известно ничего о каких-либо оборонительных боях на северных подступах к Вечному Городу на Тибре, хотя полуостров узок и горист, так что Анфимий мог бы, при желании, сдержать продвижение не слишком многочисленных сил неприятеля еще меньшими силами. Возможно, он не решался выйти со своими немногочисленными войсками за стены Города, ибо тыл его был ненадежен. Как пишет Грегоровиус, в городе было много приверженцев Рицимера и ариан. А недостаток съестных припасов вызвал голод, усиливший недовольство жителей. Но неожиданно Анфимий получил помощь со стороны — от храброго германца (разумеется!). Служилый гот Билимер, военный магистр западноримской Галлии, подоспевший морем с галльскими войсками, сумел провести их в Ветхий Рим. Что было, видимо, не слишком трудно. Поскольку Рикимер, не сомневавшийся в успехе, со своими лигурами и заальпийскими варварами, вовсе не «обложил» (как полагает Грегоровиус) Старейший Рим, т. е. не взял его в кольцо осады (для этого ему бы просто не хватило войск), а расположился лагерем перед Саларскими (Соляными) воротами Первого Рима, у северного склона Квиринальского холма (как пятьюдесятью двумя годами ранее — вестготский царь Аларих, бывший, как и Рикимер, по совместительству, римским магистром милитум)…