Вандалы — оклеветанный народ

Правда, прежде чем «Зинзирих» сумел его создать, должно было пройти несколько лет и произойти несколько важных событий. В 409 г. вандалы в сопровождении свебов и аланов явились в Испанию. В 410 г. Аларих вызвал в Риме и вокруг Рима столько беспокойства, что императорской власти стало не до спасения римских владений на Иберийском полуострове. В 411 г. с пришельцами были заключены «феды» — договоры, вполне соответствовавшие сложившейся к тому времени практике привлечения иноземных племен к охране римских пограничных областей в качестве вспомогательных войск — уже упоминавшихся нами выше «федератов» — в обмен на землю и довольствие. Римляне дозволили вторгнувшимся в римские владения вандалам, свебам и аланам, выгнать которых у римлян не было сил, поселиться на римских землях в указанных им римлянами местах. Несколько необычной была лишь процедура отведения вандалам, свебам и аланам этих мест для поселения в Испании. Ибо римляне использовали метод жеребьевки, чтобы пришельцы не сцепились сразу же в борьбе за лучшие земли. Вандалы, вероятнее всего, надеялись, что получат больше земли, если их племена примут участие в дележке по отдельности. Поэтому в день жеребьевки немногочисленные к тому времени силинги опять выступили в качестве отдельного племени и вытянули лучший жребий, получив для поселения (фактически же — во владение) — римско-испанскую область Бетику, прозванную затем, в честь получивших ее вандалов — «Вандалицией», позже — Вандалусией, переименованную впоследствии новыми завоевателями — маврами (арабами-мусульманами) в «Аль Андалус» — сегодняшнюю Андалусию. Астингам и свебам выпал жребий поселиться бок-о-бок в дождливой северо-западной части римской Испании — Галиции (сегодняшней Галисии). Можно было догадаться, что долго им там вместе не ужиться. Пришедшим же на Пиренейский полуостров, вместе с вандалами и свебами, аланам пришлось разделиться, поскольку ни одна из имевшихся в распоряжении у римлян областей Испании не была достаточно велика для того, чтобы вместить весь аланский народ. Особенно с учетом того, что аланам — народу наездников и коневодов — требовалась большая территория. Аланам выпал жребий осесть частью на землях современной Португалии (именовавшейся в то время Лузитанией), частью на равнинах севернее Нового Карфагена (современной Картахены) — древнего портового города, основанного пунийцами из старого, североафриканского Карфагена, предками блаженного Августина. Из данного обстоятельства Готье делал вывод об особой многочисленности пришедших в римскую Испанию аланов. Это подтверждается и тем обстоятельством, что при форсировании разноплеменным войском Годигисла Рена у аланов, хотя и ослабленных уходом части своих соплеменников во главе с князем Гоаром к римлянам, хватило сил нанести поражение франкам.

Несмотря на принятое римлянами «соломоново» решение, проведенные вандалами «со товарищи» в Испании два десятилетия оказались переполненными всякого рода трениями и войнами, хотя в описываемое время, очевидно, во всей охваченной смутой Европе только Иберийский полуостров мог обещать более-менее мирную жизнь и необходимое для нее жизненное пространство. Иными словами, хотя римляне поступили по-своему мудро, распределив между пришельцами, которым даровали статус римских «федератов», путем жеребьевки имевшиеся в наличии, малонаселенные области, им бы следовало этим ограничиться. Римляне же этого не сделали, пригласив в Испанию еще и вестготов (против которых император не мог предпринять вообще ничего, если не желал их возвращения в ограбленный ими незадолго перед тем «Старейший» Рим на Тибре), только что прибывших в Южную Галлию, как бы указав готам путь на Иберийский полуостров со словами: «Туда, правда, имели наглость явиться еще до вас какие-то жалкие варвары, но вам нетрудно будет истребить их и забрать себе захваченные ими земли!»

Возможно, дело действительно дошло бы до смертельной борьбы всех еще уцелевших германцев друг с другом, до из самоуничтожения, к вящей радости Равенны и Константинополя… если бы только самым умным и наименее драчливым германцам не стало ясно, что они слишком облегчили бы этим жизнь своим римским и греческим противникам. Князь свебов Гермерих, царь вестготов Валлия и Гейзерих, ставший царем вандалов, сообразили, что им полезней будет действовать с меньшим расходом сил и средств.

Григорий Турский, большой любитель исторических анекдотов, так писал во второй книге своей десятитомной «Истории франков» о новом, более расчетливом и экономном, способе разрешения территориальных конфликтов между германцами (применявшемся, между прочим, если верить Титу Ливию и другим римским историкам, в свое время и древними римлянами — вспомним хотя бы схватку Горациев с Куриациями с последующим убийством Камиллы собственным братом-победителем):