Вас любит Президент

– Я вам одолжу.

– Я у тебя не возьму.

– Я дам вам деньги просто так. Без отдачи.

– Это мое шоу, Винс. Не влезай.

– Поскольку я все равно часть шоу, я мог бы принести дополнительную пользу. Что? Мои деньги вам не подходят? Деньги негра?

– Ты наполовину белый, что еще хуже, – сказал Лерой. – Дворняжка сраная. Ну, хорошо. Гвен? Проведи Гейл по магазинам и портным завтра. Нам нужна еще дюжина платьев.

Второй вечер прошел так же, как первый – ничего не случилось. К пятому вечеру Винс начал терять терпение.

– Послушай, – сказал ему Лерой. – Ты вот, к примеру, шесть недель тренируешься, чтобы свалить на настил очередного безмозглого мудака. И при этом хочешь, чтобы я поймал самого неуловимого преступника в мире за пять дней? Я ведь сказал, что понадобятся две недели. Помнишь?

***

Что-то беспокоило Гейл. Ее всегда что-то беспокоило, поскольку жила она уверенностью, что миру надлежит функционировать в точном соответствии с правилами, принятыми в ее окружении, и обижалась, когда мир эти правила нарушал, что случалось весьма часто. Однако в этот раз беспокойство ее имело несколько иной оттенок. В конце концов Гвен, заподозрив неладное, улучила момент (Винс отсутствовал, а Лерой терроризировал рыб в аквариуме), увела Гейл в кухню, и спросила, в чем, собственно, состоит заминка. После положенного количества отрицаний заминки Гейл во всем призналась.

– Я не хотела ничего говорить, – сказала она, понижая голос. – Серьги … Не те, которые ты мне даешь носить, а мои.

– Да?

– Мои серьги пропали.

Гвен сперва не поняла о чем речь.

– Не волнуйся, – сказала она. – Найдутся.

– Нет, нет, – сказала Гейл. – Их украли.

Гвен моргнула.

– Украли? Что ты имеешь в виду?

– Кто-то украл мои серьги. Это я и имею в виду.

– Где украли?

– Что значит – где? Здесь. В твоей квартире.

– Не говори глупости! Кто бы их стал здесь красть? Посторонние сюда не заходят.

– А как ты думаешь – кто? – сказала Гейл тоном, означающим, что вопрос глупый – понятно же, кто мог украсть серьги, тут только один такой человек и есть.

– Я уверена, что ты просто их куда-то засунула, – сказала Гвен. – Не дури. Он, конечно, неотесанный и иногда ведет себя, как сумасшедший. Но он не вор и клептоманией не страдает.

– Неотесанный? Кто?

– Лерой.

– При чем тут Лерой? Ты что, тупая, что ли?

– Ну не я же их взяла, в конце концов.

– Конечно нет.

Гвен широко открыла глаза.

– Ты что, думаешь, что их Винс взял?

Гейл пожала плечами, что означало, что сие совершенно очевидно.

– Ну ты даешь, Гейл.

– Извини. Я знаю, он твой друг, и шурин, но, понимаешь, факты – они факты и есть.

– Ты с ума сошла, Гейл. Зачем Винсу – Винсу…

– Ну, ты сама понимаешь. Какие бы они не становились богатые, они все равно все из гетто. Это не его вина, его так воспитали.

– Он не из гетто. Его родители принадлежат к высшему среднему классу.

– Ну, ты понимаешь, о чем я. Я не расистка. Некоторые вещи нужно просто принимать такими, какие они есть, вот и все. Но серьги эти мне очень нравились. Лучшая моя пара.

– Ты идиотка. Он миллионер. У него университетский диплом.

– Ты знаешь, им легко получать дипломы. У университетов квоты, им нужно выпускать каждый год какое-то количество черных…

Гвен не знала, что сказать, кроме как:

– Сколько они тебе стоили?

– Дело не в деньгах, – Гейл покачала головой.

– Сколько?

– Семьсот долларов.

– Где ты их купила? В Мейсиз?

– Нет. Я в Мейсиз не хожу. За кого ты меня принимаешь?

– Где?

– В Блумингдейлз.

– А какая между ними разница?

– Блумингдейлз – совсем другой уровень. Для высшего класса.

– Понятно.

– Я же говорю, я против него ничего не имею. Он не виноват, что он такой. Но, боюсь, такие же мне больше не купить. Таких больше не делают.

Подумав, Гвен решила сказать о подозрениях Гейл Лерою. Она подождала, пока по телевизору начнется любимый сериал Гейл.

– А ну еще раз, – попросил он.

Она объяснила ситуацию еще раз.

Он отвернулся. Он подошел к окну и прислонился к раме. Плечи его сотрясались от вулканических взрывов хохота, который он пытался сдерживать. В конце концов он сдался и захохотал очень громко. Он не мог остановиться. Ему пришлось сесть.

Гвен никогда не слышала до этого, как он смеется.

– Нужно проверить, может еще что нибудь … ха, ха, ха, ха, ха!!! … может еще что-нибудь пропало. Пересчитай серебро. Проверь … ха, ха, ха, ха, ха!!! … проверь шкаф, может куртка кожаная исчезла. Негры любят кожаные куртки.

– Ты понимаешь, что это неудобно? – спросила она.

– Если тебе неудобно – твое дело. Хотя … – он вдруг посерьезнел. – Черт, это может нарушить планы. Надо залепить ей еще по роже. Ха, ха, ха, ха, ха, ха!!!

– Или, может … перестань ржать!

– Ха, ха, ха, ха, ха, ха, ха!!!

– Или, может, тебе следует поискать … перестань … серьги.

– Почему мне? Ищи сама.

– Это твоя профессия, не так ли?

– О, точно, – он издал короткий смешок, глубоко вздохнул, и снова захохотал. – Я и забыл. Посмотрим. Может, они под креслом? Нет. Может, между диванных подушек?

– Прекрати паясничать.

***

Мы втроем, плюс время от времени Винс – совершенно несовместимая компания.