Вас любит Президент

Надев пиджак, Винс вдруг сообразил, что блок в памяти, который ему все это время досаждал, исчез. Все это время только хорошие воспоминания об Илэйн приходили ему в голову – теперь же ее недостатки потеряли моральный аспект, влились в общую гармонию, и стали почти безопасны для воспоминаний. Спускаясь в лифте, Винс улыбнулся, удивляя самого себя, когда вдруг вспомнил, как основательно недолюбливала Илэйн свою младшую сестру. «Гвен думает, что вокруг нее одни дураки», – говорила она. «И это якобы дает ей право относиться к людям, будто они грязь, поскольку разницы они все равно не поймут и не оценят. И она такая скупая – это просто ужасно. Не представляешь себе. Когда едешь с ней на такси, она всегда настаивает, что платить нужно пополам, и потом неделями может тебе досаждать, пока не заплатишь свою долю до последнего цента».

Когда надеваешь солнечные очки в сумерках, то чувствуешь себя глуповато. Световые волны, отраженные предметами, изгибаются под незнакомым углом, и уменьшенное их влияние на глаза может вывести человека из равновесия. Чтобы компенсировать это, мозг переключает основные информационные каналы на уши, и шквал аудиторных ощущений, которые обычно редактируются, теряя лишние нюансы, начинает в конце концов пугать.

Винс подумал – не передвинуть ли очки ниже, чтобы смотреть поверх рамки, но вспомнил, что именно в таком виде его поместили на обложку журнала «Ньюзвик» месяца три назад.

Он находился на улице, в темноте, один – первый раз за много лет. Намеренно сгорбившись, он зашагал таким образом, будто у него болела спина – хорошая маскировка, если никто тебя специально не ищет.

Он чувствовал себя спокойнее, чем две недели назад. Наверное пора забрать детей. Нехорошо, когда дети пропускают так много из школьной программы. Кроме того, он по ним скучал.

Он помнил название станции. Вывод Бентли из гаража, покупка карты Нью Джерзи с названиями станций и дорог, поиски в темноте – все это отняло бы слишком много времени. Еще больше времени отняла бы у него, наверное, попытка объяснить таксисту, куда именно нужно ехать. Общественный транспорт – самое лучше решение. Почти во всех случаях.

Он поднял руку. Пятое по счету свободное такси остановилось и подобрало его. Водитель был белый – редкость в наши дни. Прибыв на Пенн Стейшн, Винс долго изучал карты и расписания поездов пока случайно не обнаружил на одной из карт название искомой станции. Станция располагалась на одинокой ветке, идущей по касательной к Северовосточному Корридору и заканчивающейся – черт его знает, где это, и живут ли там люди. Ветка работала в убыток, так же, как большинство веток на планете, из-за распространенности драндулетов и шоссе. Увлечение человечества бесполезными игрушками приняло астрономические размеры после Второй Мировой Войны и сейчас, более половины столетия спустя, не собиралось слабеть. Так сказала однажды Илэйн и, подумав, Винс решил, что она права, но это не заставило его отказаться от Бентли, что и являлось, кстати сказать, доказательством утверждения Илэйн.

До отхода поезда оставалось еще минут двадцать, и Винс вышел на Седьмую Авеню, чтобы посмотреть, что нынче показывают в Мэдисон Сквер Гардене. Он очень удивился, когда чуть не столкнулся с Джоном Форрестером.

Глава двадцать первая. Кому герой, а кому…

– Что это такое? – спросил редактор, брезгливо указывая на экран, где были статья и фото, присланные ему Роджером Вудзом.

По его тону Роджер заключил, что начальник не рад результатам работы Роджера.

– Это – тот самый репортаж, о котором я вам говорил, – сказал Роджер.

– Репортаж! – с горечью повторил редактор. – Репортаж! Ну и ну. – Он развязал галстук.

– А что не так? – осторожно поинтересовался Роджер.

– Что не так? – редактор покачал головой. – Слушай, Вудз, у папы твоего друзья высокопоставленные, и только поэтому я тебе сейчас кое-что объясню. Сядь. Будь на твоем месте другой, я бы не стал стараться. Речь идет о таких вещах, в которых каждый репортер, если он чего-то стоит, должен разбираться сам. Ты да я, Вудз, работаем в одном из самых респектабельных ежедневных изданий мира. Это не просто ежедневная газета. Это – нью-йоркская ежедневная газета. Знаешь, сколько экземпляров мы продаем каждый день? Нет, не знаешь. И я не знаю. Но все равно – несметное количество экземпляров. Как ты думаешь, это важно?

– Да, сэр, – сказал Роджер.

– А почему это важно, Вудз? Вот объясни мне.

Роджер пораздумывал, пытаясь угадать, что именно хочет услышать от него редактор, какой ответ.

– Это делает нас влиятельными? – осторожно предположил он.

– Нет. То есть, конечно, делает. Но это не главное. Думаешь, мы получаем прибыли от продажи номера?

– Да, сэр.