Вас любит Президент

Время все еще не очень позднее. Винсу неловко, и он начинает подозревать, что, может быть, я имею на него виды и у меня есть особые планы по поводу сегодняшнего вечера, что правда – и не только сегодняшнего вечера, но, в основном, сегодняшнего, поскольку благоразумной приземистой девушке вроде меня следует такими вещами заниматься постепенно, поступательно, плавно, чтобы птичка из клетки не выпорхнула, или как там в поговорке – я вечно путаю поговорки – но постоянно, не откладывая. Винс не знает, чем ему себя занять, но в конце концов замечает телевизор и думает, что теперь он спасен. Он хватает дистанционное управление и начинает смотреть какой-то негритянский комедийный сериал, и вскоре начинает хихикать, а я принимаю душ, накидываю халат, и заказываю обед из близрасположенного итальянского заведения. Не подумайте плохо. Я отдаю себе отчет в том, что если этот мужчина мне действительно нужен, мне не следует пытаться соблазнить его прямо сейчас. Нужно подождать день или два, или месяц, или целый год, чтобы он ко мне привык, и перестал постоянно думать об Илэйн и не сжимал бы так судорожно дистанционное управление. Но я ничего не могу с собой поделать! Посему я решаю, что буду вести себя определенным образом, но скромно. Никаких лихих кавалерийских наездов, но, в основном, хлопанье ресницами, несколько грустных, ранимых улыбок, и все. Тем не менее я не накладываю никакую косметику после душа, на случай, если он решит меня поцеловать (я понимаю, что это почти невозможно сегодня вечером, но что делать). Я также оставляю в покое все свои кремы, на случай, если ему захочется что-нибудь потрогать или погладить, и удовлетворенно вспоминаю, что недавно только волосы с ног отодрала ваксой, и сделала педикюр, а в зубах нет новых дырок. Не мажу влажные волосы гелем, и только брызгаю немного Шанели за мочки ушей и на запястья. Несколько мужчин сделали мне в свое время комплименты по поводу естественного запаха моей кожи в районе шеи, поэтому никаких духов на шею, хотя за годы все могло измениться – что ж, будем рисковать. Свежевыбритые подмышки слегка трогаю любимым дезодорантом, рот полощу листерином, и щипцами выдираю одинокий волос, портящий линию моих элегантных бровей. Марширую к двери, чтобы взять принесенную еду у мальчика-доставщика, который тяжело дышит и в тысячный раз понимает, что женщины в данном здании ему недоступны, кроме тех случаев, когда им совершенно нечего делать, или же они в полном отчаянии и напились в зюзю, или и то и другое. Думаю, что щеки мои в этот момент полыхают, я излучаю секс – бедный парень, у него руки дрожат, когда он пытается взять у меня купюру, и сразу, как только он ее принял, он кладет руку себе в левый карман, чтобы скрыть возбуждение.

Винс колеблется по началу, но он голоден, и наконец он сдается. Съедает почти все, что принесли, заливает бутылкой моего очень деликатного вина, высаживает пять или шесть рюмок бренди, начинает плакать, как ребенок, и в конце концов просто отключается в кресле перед телевизором. Я прикидываю – не перетащить ли его в спальню, не раздеть ли, и не совершить ли над ним чего-нибудь, но вдруг до меня доходит – ого! В парне двести тридцать фунтов, или около. Понимаете, о чем я. Это даже не проблема – это физическая невозможность. Я даже на каблуках едва до груди ему достаю. Ну, вот … Бедная старая ранимая Гвен. Я беру его рюмку и залпом допиваю остатки бренди. Затем я наливаю в рюмку еще. Включаю стерео и слушаю некоторое время «Манон Леско», попивая и куря сигареты. Очевидно, я просто выключаюсь под веристкую колыбельную. У меня был эмоциональный день. Когда я снова открываю чарующие свои очи, то оказывается, что я в спальне, в постели, все еще в моем шелковом халате, а из ванной доносятся звуки. Оказывается, Винс чистит там свои клыки. Я спрашиваю его, что он помнит из событий прошедшей ночи, выпаливаю не думая – «Что вчера вечером было, не помнишь?» Он пожимает плечами. Я говорю – «Как я оказалась в постели?» Он говорит – «Я тебя перенес. Ты напилась и ничего не соображала».

Замечательно. Я вовремя спохватываюсь, поскольку следующий вопрос, как вы сами понимаете, был бы совершенно глупым. То бишь – «А у нас с тобой было что-нибудь?» … Говорю себе – заткнись, Гвен. Колеблюсь. Потом говорю – «Завтракать будем?» Он говорит – «Я сделаю глазунью. А ты пока помоешься» – будто он тут начальник.

Что ж. Я чищу зубы, моюсь, падаю в ванне и очень больно ударяюсь жопой и локтем, будут синяки, а в этом время Винс хозяйничает в кухне и сооружает неплохой завтрак. Тост, бекон, апельсиновый сок, яйца, и прочее. Мы едим, и вдруг звонит дверной звонок, дин-дон, и мы оба застываем на мгновение, и я спешу к своей сумке. Винс видит, что я спешу к сумке.