Ваш муж мертв

– Мой отец – член профсоюза. Моя мама умерла, когда я была маленькой, и я привыкла к тому, что нужно уметь постоять за себя. И вообще мне кажется, что подобные вопросы в наше время задавать некорректно. Это сексизм.

– Что ж, спасибо. – Женщина что-то яростно строчила в своем блокноте. – Думаю, этого достаточно.

Спустя полтора месяца, вернувшись домой из «Макдоналдса», где мне приходилось временно подрабатывать, чтобы оплачивать съемную комнату, я обнаружила в почтовом ящике официальный конверт.

Моя кандидатура была одобрена для работы в исправительных учреждениях.

Наступил день распорядительного заседания по моему делу.

В первые годы моей работы тюремным надзирателем мне часто доводилось сопровождать подсудимых в суд. Каждый раз меня поражало то, как быстро все происходило. Стороны обвинения и защиты излагают свои доводы, и судья принимает решение – одобрить или отклонить освобождение под залог, причем делается это с такой легкостью, будто речь идет о выборе сэндвича – с сыром и маринованным огурчиком или с ветчиной и горчицей.

Судья на этом заседании – женщина. Отправит ли она меня в следственный изолятор или отпустит домой на определенных условиях? Судья с интересом смотрит на меня, когда я произношу заявление о своей невиновности.

О Боже. Неужели это все происходит со мной? В отчаянии я пытаюсь смотреть только на своего адвоката, которую Пенни назначила представлять меня в суде: она выглядит очень уверенно в своем темно-синем костюме и с элегантной стрижкой.

– Подсудимая была в прошлом начальницей тюрьмы.

Судья смотрит на меня с еще большим интересом.

– Вот как?

Мои щеки вспыхивают от стыда. Прежде я уже почувствовала скрытое злорадство, исходившее от сопровождавших меня надзирателей, – очевидно, им было приятно осознавать, что кто-то из их начальства оказался в такой ситуации. В моей прежней профессии очень много зависти – особенно в том, что касается карьерного продвижения.

– Если миссис Гаудман будет помещена в следственный изолятор, – продолжает мой адвокат, – это может создать угрозу для ее жизни, ввиду ее прежней должности. Не исключено, что ей могут встретиться преступники, когда-то сидевшие там, где она работала.

Судью, кажется, нисколько это не трогает.

– Если подсудимая будет осуждена, это произойдет в любом случае.

Такова печальная правда. И остается лишь смотреть ей в лицо. Этот мир невероятно тесен. Люди попадают в тюрьму, выходят, потом опять оказываются за решеткой. Тюремный персонал переходит с места на место. Люди, встречавшиеся тебе на пути десять лет назад, вдруг опять возникают в твоей жизни. Из этого замкнутого круга невозможно вырваться – ни заключенным, ни сотрудникам тюрьмы. Поэтому в этом мире лучше не наживать себе врагов. Здесь нигде, ни от кого невозможно скрыться.

– Кроме того, моя клиентка страдает эпилепсией, и эта болезнь может обостриться в результате стресса. Ей будет намного безопаснее находиться дома.

Я чувствую, что краснею, а глаза судьи вспыхивают с новым интересом.

– Значит, эпилепсия? Но, должно быть, подсудимая принимает соответствующие препараты?

– Конечно. Но это не дает никаких гарантий.

Иногда я пропускаю прием лекарств, но об этом, разумеется, не стоит упоминать.

– Что вы имеете в виду?

– У моей клиентки может в любой момент случиться приступ. К тому же из-за болезни у нее начались проблемы с памятью, и иногда она не помнит, что с ней происходило.

Судья хмурится.

– В таком случае я выношу решение отказать в освобождении под залог. Следственный изолятор станет для подсудимой более надежным местом – там ей будет обеспечено постоянное медицинское наблюдение.

Мои худшие опасения оправдались. Меня бросают на растерзание! Многие подсудимые боятся заключения, потому что не знают, что их там ждет. Однако я знаю это слишком хорошо. Меня там просто съедят живьем. Заключенным очень нравится, когда у кого-то есть слабое место. Мне известно много подобных случаев. У одного мужчины, например, было сильное заикание, и он стал объектом постоянных издевательств. В тюрьме всплывает на поверхность все самое низкое. Скорее всего, агрессорами тоже в какой-то степени руководит страх, и они пытаются скрыть его, унижая других. Бывшая начальница тюрьмы – для них по-настоящему лакомый кусок. Мою жизнь там превратят в кошмар.

Я также хорошо знаю всю процедуру, которая мне предстоит в дальнейшем. Сейчас меня отведут в камеру под залом суда, где можно будет быстро переговорить с адвокатом, после чего меня сопроводят в фургон для перевозки заключенных. Мне предстоит отправиться в следственный изолятор со строгим надзором, где меня продержат до суда. Судья не назвала конкретную дату, но по своему опыту я знаю, что все это будет продолжаться как минимум три месяца, если никто не станет торопить события. Адвокат тем временем начнет готовить защиту. Я получу разрешение на свидания после того, как будут выполнены все формальности.

Неожиданно мой адвокат сообщает, что со мной хочет увидеться женщина.