Как отмечалось выше, весьма похоже, что в эти годы розановская жидобоязнь переросла в легкое умопомешательство. Так в одном из писем о. Павлу Флоренскому он, буквально трясясь от страха:
Я очень боюсь жидов. Они все захватывают и нас душат. Все, над чем я смеялся у Суворина («Я боюсь евреев»), — я вижу теперь — правда, и мой смех был молод,
— выкрикивает погромные лозунги и ушатами льет помои на головы бывших друзей и хороших знакомых-евреев (Гершензона, Столпнера, Волынского, О. Дымова и др.):
У них в браке никакого художества, только постель («пуховики», которые разрывают во время погромов). Это, в сущности, — похабнейшая нация, и даже у пророка сказано: «у них („уды“) х-и, как у жеребцов». Лицо, фигура,
<…>
Ничего так не жажду, как погрома и разгрома: «Вон, вон! Вон! Убирайтесь, куда знаете». Никакого
А если оставить жидов «как есть», конечно, лет в 400 они съедят Россию. Смотрите, лишь 10 лет прошло «свободы печати», — и дело Бейлиса (за коим Вы не следите) показало, что вся русская печать, не газеты одни, но под давление газет и все толстые журналы — суть анонимно-еврейские, подчиненно-еврейские, [РОЗАНОВ-СС. Т. 29. С. 337–338, 334,327].
Как было показано в Гл. V