Василий Тёркин

Дед и баба

Третье лето. Третья осень.Третья озимь ждет весны.О своих нет-нет и спросимИли вспомним средь войны.Вспомним с нами отступавших,Воевавших год иль час,Павших, без вести пропавших,С кем видались мы хоть раз,Провожавших, вновь встречавших,Нам попить воды подавших,Помолившихся за нас.Вспомним вьюгу-завирухуПрифронтовой полосы,Хату с дедом и старухой,Где наш друг чинил часы.Им бы не было износуВпредь до будущей войны,Но, как водится, без спросуСнял их немец со стены:То ли вещью драгоценнойТе куранты посчитал,То ль решил с нужды военной, —Как-никак цветной металл.Шла зима, весна и лето.Немец жить велел живым.Шла война далеко где-тоЧередом глухим своим.И в твоей родимой речкеМылся немец тыловой.На твоем сидел крылечкеС непокрытой головой.И кругом его порядки,И немецкий, привознойНа смоленской узкой грядкеЗеленел салат весной.И ходил сторонкой, бокомТы по улочке своей, —Уберегся ненароком,Жить живи, дышать не смей.Так и жили дед да бабаБез часов своих давно,И уже светилось слабоНа пустой стене пятно…Но со страстью неизменнойДед судил, рядил, гадалО кампании военной,Как в отставке генерал.На дорожке возле хатыКостылем старик чертилОкруженья и охваты,Фланги, клинья, рейды в тыл…– Что ж, за чем там остановка? —Спросят люди. – Срок не мал…Дед-солдат моргал неловко,Кашлял:– Перегруппировка… —И таинственно вздыхал.У людей уже украдкойНаготове был упрек,Словно добрую догадкуДед по скупости берег.Словно думал подорожеЗапросить с души живой.– Дед, когда же?– Дед, ну что же?– Где ж он, дед, Буденный твой?И едва войны погудкиЗаводил вдали восток,Дед, не медля ни минутки,Объявлял, что грянул срок.Отличал тотчас по слухуГрохот наших батарей.Бегал, топал:– Дай им духу!Дай еще! Добавь! Прогрей!Но стихала канонада,Потухал зарниц пожар.– Дед, ну что же?– Думать надо,Здесь не главный был удар.И уже казалось деду, —Сам хотел того иль нет, —Перед всеми за победуЛично он держал ответ.И, тая свою кручину,Для всего на свете онИ угадывал причину,И придумывал резон.Но когда пора настала,Долгожданный вышел срок,То впервые воин старыйНичего сказать не мог…Все тревоги, все заботыУ людей слились в одну:Чтоб за час до той свободыНе постигла смерть в плену.

* * *