Вечерник

Т.Истекает с облака ночного,тени птицами взлетают впереди,у тебя в груди теснятся снова —страх и вера, и желание уйти.Шевелятся в сердце дети срама —трудно очень встать под тяжестью любви,слезы истекают – будто драмукто играет на твоём страстном пути.Тело побеждает, отдается,кровью истекает смятая душа,

память и мечта не продается —отряхни с себя чужие города.Постигаешь вечные начала,и уже ты видишь – как в далеком дне:грешников на небесах венчают,лики праведных сжигают на костре.Ветер обретаешь в колыбели,в комнате твоей все свечи зажжены,хочется порой, чтоб пожалели,чтобы были все мы тихо спасены.Тонкой кажется основа бытия,трогательной, иногда унылой,

и печаль твоя отчаянно проста,и безмолвна под гримасой грима.Эти руки холодеют навсегда,а слова последние упруги,жуткая твоя осенняя тоскахолодом сжигает всё в округе.Спят дети мои тихо, безмятежно,твердеет творог белый на столе,и нежности в груди моей безбрежной,быть может столько же, как во Христе.Я припадаю к нимбу золотому

и благодарно плачу в забытье,пойду один я по ночному дому,оставив капли крови на копье.Я не боюсь молитвенной расправы,я сам – как буквы на кресте,не избежать миссионерской славытому, кто небо чувствует в себе.Стою и плачу перед аналоем,едва лампады тлеют в темноте,поют монахи – будто перед боемтрубят горнисты резко на заре.Твердеет кровь, когда готовлюсь к смерти,

летают мысли, словно облака,и кажется, по мне вздыхают черти,и говорят мне разные слова.Я посолю себя, чтоб стать бессмертным,жизнь скалывается – как скорлупа,глоток и вздох, и сон уже последний,пора – зовут святые голоса.Я перед вами снова как ребенок,я оживаю снова и люблю,рождение отмечу я поклоном,и слезы благодарности пролью.2001

На исходе ночи