Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки

Сила любви проходит через все формы жизни, но перестает быть инстинктивной и достигает самосознания только в людях. Для меня эта сила любви – также составляющая того, кто есть Бог. Значит, чем глубже я способен любить, тем больше Бог становится частью меня. Вот почему никакая религия не может в конечном итоге исчерпываться надлежащими убеждениями и верованиями. Все они – только пережитки религиозной власти. Религия должна прежде всего улучшать жизнь – посредством любви. Именно это имел в виду Иисус, когда говорил, что человеческая жизнь не для того создана, чтобы подчиняться правилам дня субботнего, а эти правила созданы, чтобы сделать лучше человеческую жизнь. Внезапно суть этики рассматривается не с позиций добра и зла или даже справедливости и несправедливости, и уж конечно, речь не идет о сводах правил и законов, перечисленных в священных текстах или высеченных на каменных скрижалях. Нет, этика всегда предназначалась в помощь распространению жизни. Каждый поступок, будь то деяние человека или сообщества, следует расценивать как верный или неверный исключительно на том основании, благоприятствует ли он жизни других или ухудшает ее. Если мой поступок принижает ближнего, он принижает и меня. В преуменьшенной жизни нет места святости. Приниженная жизнь никогда не будет жизнью в любви.

Вновь и вновь нас возвращают к задаче – обрабатывать наш опыт, искаженный временем и ограниченный пространством, с помощью того, что, как нам кажется, не зависит ни от времени, ни от пространства. Мой опыт, связанный с Богом, попадает в категорию, которую я называю «сущее». Если Бог – «основа всего сущего» (эту фразу я приписываю главным образом мыслителю Паулю Тиллиху, сформировавшему мои теологические убеждения), тогда мое «сущее» – не только часть «сущего» Бога, но и участие в этом «сущем». Это означает, что истинное поклонение практически не имеет отношения к восхвалениям, а скорее представляет собой смелость быть всем, чем я способен быть. Истинное поклонение – процесс, который подразумевает и прославляет следующий факт: чем глубже и полнее я могу быть тем, кто я есть, тем больше я делаю видимым Бога, который сам понимается как сущее. Тогда этот Бог становится не обособленной сущностью, а глубинным аспектом самого сущего, бытия, присутствующим в каждом живом существе, но выходящим на уровень самосознания лишь в человеческой жизни.

Я воспринимаю Бога как расширенное сознание. Жизнь непрестанно развивается и раскрывает себя. Сознание постоянно растет. Мы видим это на примере неуклонно возрастающей осведомленности людей о тех, кто отличается от большинства. Видим это на примере нашей растущей восприимчивости к жизни в мире и обострения нашего чувства ответственности за нее. Все это, по моему убеждению, – результат нового осознания того, что значит быть человеком. В условиях расширенного сознания барьеры, которые мы воздвигаем и за которыми прячемся в поисках защищенности, обычно служат для того, чтобы отсекать нас от смысла жизни. В этом заключается великий грех организованной религии. Такая религия стремится побудить нас замкнуться в себе. Она удерживает нас в мире колоссальных ограничений. Организованная религия всегда делит мир на воюющие лагеря. Она отделяет последователей «истинной религии» от последователей религии, которую считает ложной. Истинных верующих она отделяет от еретиков, «чистых» – от «нечистых», спасенных – от не имеющих спасения, крещеных от некрещеных, обрезанных от необрезанных. Однако эти маркеры не могут быть частью Бога, воспринятого как жизнь, любовь, бытие и сознание. Если качества Бога нельзя классифицировать, клеймить и осуждать по внешним меркам, с такими религиозными маркерами, как «спасенный» или «крещеный», все это проделать можно; последние – не что иное, как проявления сверхъестественного племенного божества, которое усиливает власть одних людей, ослабляя власть других. Только в расширении человеческой жизни и самосознания мы обретаем способность преодолевать препятствия и переходить границы. Именно эта экспансия жизни и сознания предлагает нам новое понимание того, что значит быть человеком. И, наконец, я считаю, что именно расширение жизни и сознания связывает нас с вечностью, с безвременьем. А теперь мне кажется, что можно сказать и так: расширение жизни и сознания связывает нас с Богом. Мы уже вышли за рамки религии, значит, даже концепция Бога может уже не быть религиозной.

Так можем ли мы научиться жить без религии? Думаю, можем. И, что еще важнее, думаю, мы просто обязаны. Когда умрут все религии, основа которых – внешняя сущность, только тогда наконец станет заметным мистический союз со всем, что есть в мире. Это стало ясно мне благодаря четвертому Евангелию – в большей мере, чем благодаря любому из остальных трех или всем им, вместе взятым. В этом Евангелии человек Иисус настолько неразрывно связан с значением Бога, что никакой обособленности нет и в помине.