Величья нашего заря. Том 2. Пусть консулы будут бдительны

А ведь по «окончательному плану» заговорщики собирались вывести на улицы в нужный момент минимум несколько десятков тысяч хорошо вооружённых бойцов, от взводов используемых «втёмную» подмосковных ОМОНов и СОБРов до вполне мотивированных «Зубров» в полном составе и вводимых в операцию на втором этапе батальонов и бригад внутренних войск. Затем для закрепления успеха и превращения ситуации в «необратимую» предполагалось начать раздачу оружия более-менее организованным отрядам «избравших свободу» – студентам, криминально ориентированным фанатам, отставникам из ветеранских организаций прокоммунистического толка. «Антинародный режим» они свергать пойдут с удовольствием, а когда свергнут – поздно будет остатки волос на вытертых фуражками лысинах рвать. В дело вступят совсем другие силы, а к бесконтрольно выданному оружию боеприпасы закончатся как раз к моменту, когда возникнет опасность, что оно может быть повёрнуто в другую сторону.

Лютенс тщательно изучил хранившиеся в архивах ЦРУ материалы «Операции «Фокус»[97] шестидесятилетней давности. Тогда, в октябре пятьдесят шестого года, «мирная демонстрация студентов» неожиданно для властей и многих её участников превратилась в хорошо скоординированную военную операцию. Пятьдесят тысяч бывших салашистских[98] офицеров и жандармов вместе с уголовниками, вооружённых натовским и оставшимся с войны оружием, показали, что зря их после войны простили «ради единства нации». Расквартированные в Будапеште и окрестностях подразделения венгерской народной армии, полиции и АВХ[99] мгновенно утеряли контроль над ситуацией и были разоружены. Сопротивлявшиеся (а также все сотрудники госбезопасности) расстреливались на месте, большинство подчинилось приказам нового «демократического правительства» Имре Надя. Когда опомнился Советский Союз и занялся подавлением мятежа, ему потребовалось почти две недели и двадцать дивизий, включая танковые. Воевали по-настоящему, почти как в сорок пятом.

А вот здесь и сейчас не существовало внешней силы, способной поддержать рушащийся режим, внутренней – тем более. На это и делался весь расчёт, учитывавший опыт всех антиправительственных переворотов второй половины двадцатого и начала этого века, удачных и неудачных.

Если в пятьдесят шестом году ЦРУ и Госдепартамент хотя бы теоретически допускали возможность поражения и заблаговременно подготовили в Австрии и ФРГ лагеря для почти полумиллиона «беженцев от коммунизма», то на этот раз возможность проигрыша не рассматривалась ни в каком аспекте. И именно поэтому не существовало никаких подстраховочных вариантов, вся ставка сделана на единственный парализующий удар.

И вот теперь Лютенс мог наблюдать невозможное. Как заявил Пётр Первый по поводу одной из первых побед в Северной войне – «небывалое бывает».

Патрули и заставы были сформированы из бойцов самых разных родов войск и служб. Лютенс фотографировал, используя трансфокатор, все попадавшие в объектив знаки различия на погонах, рукавах и петлицах, значки и эмблемы. Зачем – ему и самому было не совсем понятно, теперь-то, в пустой след, но действовал инстинкт разведчика. На одном ключевом перекрёстке, у Никитских ворот, он увидел группу морских пехотинцев, два отделения примерно, явно сверхштатно вооружённых преимущественно пулемётами, РПК и ПКМ.

«Эти-то как сюда попали? – машинально удивился Лютенс. – Разве что на сборы какие приехали. Так не было сведений о проведении в Москве каких-то сборов с привлечением личного состава всяческих спецназов. Если б были – непременно такой факт отразился бы в планах и расчётах. В массе же на улицах преобладали солдаты-контрактники (судя по возрасту), в камуфляжах всех когда-либо использовавшихся в России расцветок. Попадались служащие вообще никак не идентифицируемых структур, которых объединяло только наличие оружия и сравнительно единообразной униформы.

Наверняка тут были чоповцы, эмчеэсники и вездесущие «ряженые», как среди либералов принято презрительно именовать казаков. Ряженые-то они ряженые, но воевать умеют, что показали ещё в «чужих» локальных войнах начала 90-х годов – Абхазия, Приднестровье, Чечня, даже Сербия.

Но в целом занявшее город воинство больше всего напоминало ополчение или заградотряды, что наскоро комплектовались из выходящих из окружения в сорок первом году остатков разбитых полков и дивизий. И, как в те первые дни войны, здесь свою роль эти импровизированные боевые группы сыграли.

Дело даже не в том, что пара-другая тысяч человек за несколько часов взяла под контроль гигантский мегаполис, давно и тщательно поделенный на зоны ответственности куда более организованных частей и подразделений, пообещавших заговорщикам помощь и поддержку. Лютенса поражала никаким образом не объяснимая согласованность действий тех, кто выступил на стороне уже, казалось бы, списанного в тираж Президента и его «антинародного и кровавого режима».