Читаем Великая смута. Конец Империи полностью

Скорее всего, русские напрямую участвовали в захват Царь-Града, поскольку русско-ордынские войска должны был-быть в союзе с «монголо»-османской армией того времени. Напомним, что за 14 лет до этого церковные отношения между Москвой и Константинополем были разорваны и греческий митрополит бежал с Руси.

Становится понятным и отсутствие сегодня русских документов о взятии Константинополя. Их должны были в XVII–XVIII веках уничтожить первые Романовы. Понятно почем Романовы, собираясь по договоренности с Западом «освободить» Константинополь от турок, естественно, НЕ ХОТЕЛ ВСПОМИНАТЬ, что в XV веке русско-ордынские войска вместе с османами-атаманами брали Царь-Град.

Но время захвата Константинополя османами — это в точности эпоха Ивана III. Таким образом, между его жизнеописаниями и документами о Мехмете-Магомете II = Тамерлане могла существовать прямая связь. Существование какой связи между Иваном III и Тамерланом-Мехметом II косвенно подтверждается следующими фактами:

1) В дипломатических отношениях между Тамерланом-Западной Европой посредником со стороны Тамерлана постоянно выступал некий загадочный «архиепископ Иоанн», фактически представлял Тамерлана перед западноевропейскими государями и вел за Тамерлана переписку [829].

2) В истории Чингизхана, которая в значительной степени является отражением истории Тамерлана, очень большое, значение имел некий «поп Иван» или «пресвитер Иоанн», который якобы был одновременно и священником и главой могущественного государства. Поп Иван был исключительно знаменитой личностью своего времени. Он постоянно упоминается в средневековых хрониках. Но о ком именно идет речь, историки толком не знают. В этой связи вспомним, что оригинал Батыя, внука Чингизхана, — это Иван Калита (Калиф). Иван Калита жил в XIV веке, близко по времени от Тамерлана.

Но в образе Ивана Калиты присутствует, вероятно, и более поздний слой, спустившийся сюда вниз из XV века при ярко выраженном в истории Руси столетнем хронологическом сдвиге. Это слой документов от великого князя Ивана III. Он же — хан Иван. Таким образом, возникает следующая цепочка дубликатов. В таблице дубликаты расположены по строкам.

Мехмет IIИван IIIИван Калита
= Тамерлан= архиепископ Иоанн= Калиф или Халиф
= Чингис-хан= поп Иван= хан Батый (Батя)

Глава 6

Двуязычие на Руси (русский и тюркский). Арабский язык и арабские буквы в русском обиходе до XVII века

1. Арабские надписи на русском оружии

1.1. Почему русский мастер Никита Давыдов поместил на царском шлеме арабские изречения?

Сегодня средневековое оружие, покрытое арабскими надписями, принято считать безусловно ВОСТОЧНЫМ. То есть изготовленным на Востоке, в Турции или Персии. Там, восторжествовало мусульманство. Считается, по-видимо, что раз поместил мастер-оружейник изречение из Корана изготовленном им булатном клинке, значит, он был мусульманин. И не просто мусульманин, а обязательно житель мусульманского Востока, где существовала глубокая традиция арабской письменности и арабской культуры. А русским умелым и необразованным оружейникам и в голову не мой, прийти написать на сделанном ими оружии что-нибудь арабски. Ведь согласно самому духу скалигеровско-романовской версии русской истории, в XVI веке между православной Русью и мусульманскими Турцией и Персией, существовала давняя и глубокая неприязнь. Культурные и религиозные традиции якобы были в корне различны и даже враждебны друг к другу.

Но согласно нашей реконструкции, до самого конца XVI века Русь, Турция и Персия входили в состав единой Великой = «Монгольской» Империи. Поэтому во всех этих странах должна была существовать значительная общность культурных традиций. В частности, одни и те же приемы изготовления и крашения оружия. Несмотря на начавшийся в XV веке религиозный раскол между православием и мусульманством, государственные и военные традиции XVI–XVII веков должны были быть еще очень близки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги