Великая война. 1914–1918

В Германии военное поколение понесло не меньшие потери. Численность возрастных групп 1892–1895 годов рождения, мужчин, которым к моменту начала войны было от 19 до 22 лет, сократилась на 35–37%. В целом из 16.000.000 человек, родившихся в период с 1870 по 1899-й, погибло 13%, примерно по 465.600 в каждый год войны. Самые большие потери, как и в других армиях, понёс офицерский корпус — 23% убитых (25% кадровых офицеров) против 14% рядовых и младших командиров. Среди немецких инвалидов 44.657 лишились ноги, 20.877 — руки, 1264 — обеих ног и 136 — обеих рук. 2547 человек ослепли — малая доля получивших ранение в голову, которое, как правило, оказывалось смертельным. Всего Германия потеряла 2.057.000 человек убитыми или впоследствии умершими от ран[9].

Несмотря на огромные потери — в России и Турции точных данных о них нет, — Германию нельзя назвать самой пострадавшей страной, если рассматривать число погибших в процентном отношении ко всему населению. Такой страной стала Сербия… Из 5.000.000 человек, проживавших в ней до войны, 125.000 были убиты или умерли от ран на фронте, а ещё 650.000 гражданских лиц скончались от болезней и вследствие лишений — 15% населения. В Британии, Франции и Германии потери составили от 2 до 3%[10].

Даже эти небольшие доли стали причиной сильнейшей психологической травмы, поскольку пришлись на самую молодую и активную часть мужского населения. По мере того как та война уходит дальше в прошлое, все чаще в разном контексте можно услышать разговоры о том, что «потерянное поколение» — всего лишь миф, созданный романистами. По подсчётам равнодушных демографов, потери могли были быть быстро возмещены естественным приростом населения, а бесстрастные историки утверждают, что утрату близких пришлось пережить лишь небольшой части семей. В худшем случае, заявляют они, не вернулись с фронта только 20%, а в среднем эта доля была меньше 10%. Для большинства же война оказалась просто перерывом в нормальной жизни, к которой общество вернулось, как только смолкли пушки.

Это не просто поверхностные суждения. Конечно, по сравнению с войной 1939–1945 годов Первая мировая была не такой уж трагичной и разрушительной. И материального ущерба она нанесла меньше. Не был разрушен и серьёзно не пострадал ни один из крупных европейских городов, тогда как во время Второй мировой войны бомбардировкам подвергались все немецкие города. Бои на Восточном и на Западном фронте проходили в сельской местности. Поля сражений скоро снова превратились в посевы пшеницы или пастбища, а разрушенные снарядами деревни — за исключением тех, что находились в окрестностях Вердена, — отстроили заново. Война не обернулась серьёзным ущербом культурному наследию Европы, который было бы очень трудно компенсировать: средневековая Палата суконщиков в Ипре сегодня стоит точно так же, как до обстрелов 1914–1918 годов, как и городские площади Арраса и кафедральный собор в Руане, а сокровища Лёвена, сожжённые в 1914-м в результате нехарактерного для той войны акта вандализма, потом тщательно и бережно восстановили.

Кроме того, во время Первой мировой войны гражданское население не подвергалось намеренному уничтожению и жестокому обращению, что было характерно для Второй мировой. За исключением Сербии и в самом конце войны Бельгии, жителей не изгоняли из домов, не лишали земли и мирных профессий. Геноциду подверглись лишь армяне в Турции, и, какими бы ужасными ни были действия турецких властей, причиной их стала скорее внутренняя политика Османской империи, чем сама война. Во время Первой мировой, в отличие от Второй мировой войны, не было перемещений населения, намеренно вызванного голода, экспроприаций, почти не происходило массовых репрессий и казней. Война, несмотря на попытки государственных пропагандистских машин доказать обратное и несмотря на ужасы на полях сражений, была до странности цивилизованной.