Великая война и деколонизация Российской империи

Российские врачи и медсестры, как и их коллеги на других полях сражений (да и во всех войнах вообще), заботились о двух отдельных группах пациентов: тех, кто получал боевые ранения, и тех, кто страдал от различных заболеваний. И раненые, и больные в равной степени пополняли списки боевых потерь, и забота об этих людях поглощала внимание как врачей, так и тех, кто занимался планированием медицинского обслуживания. Те, кто страдал от боевых ранений, представляли собой самую неотложную и трудную проблему. Наращивание вооружений до начала войны заключалось не только в количестве оружия у каждого государства, но и в способности этого оружия причинить наибольший ущерб. Гаагские конвенции пытались затормозить движение по пути создания вооружений большой разрушительной силы, налагая запрет, к примеру, на разрывные пули и отравляющие вещества, но в ходе войны эти конвенции постоянно нарушались. Даже оружие, разрешенное международным законодательством, могло наносить серьезные ранения:

Снаряд выбил огромную яму примерно 25 футов глубиной и 52 футов шириной. На лету он задел потащил за собой бревно от недостроенного дома. Стоявшую радом лошадь развалило надвое; одна половина пролетела над крышей и приземлилась в сотне ярдов. Рядом с ямой от снаряда нашли окровавленный жилет с военным билетом в кармане; чуть в отдалении с дерева свисали человеческие внутренности. Очевидно, бойца разорвало на куски; все, что от него осталось, это кишки да лоскут формы с военным билетом [An-sky 2002: 92].

Но не все, кто получал ранения от шрапнели или пуль новых модификаций, погибали. Вид выживших зачастую мог внушать отвращение, и не только потому, что металл разрывал и калечил их тело, но и из-за общих антисанитарных условий, сопровождавших ранение и последующую отправку в госпиталь. Микробы и более крупные живые организмы почти сразу же проникали в раны. «На одном бедном юноше с раздробленной ногой, – вспоминала Терстан, – насекомые кишели миллионами. Через десять минут после перевязки белые бинты посерели от нашествия насекомых, которые переползли с его одежды» [Thurstan 1915: 166]. Военные, конечно, имели дело с ранами и особенностями полевой хирургии в других войнах. Масштаб войны (и большое число ученых, завербовавшихся в качестве врачей или исследователей-патриотов) означали, что медицинское сообщество будет прибегать к экспериментам и нововведениям.