Великая война и деколонизация Российской империи

Чтобы вывести страну из настоящего все углубляющегося хозяйственного кризиса, необходима система государственных органов, объединяющих все дееспособные силы нации лиц общественных организации, обнимающих все слои населения и переход власть в руки ответственных правителей мысли и воли борющихся с достойное историческое существование народа[342].

Реакция царских властей была бескомпромиссной. В приводимом далее полицейском рапорте места для нюансов не оставалось. Полиция заключала, что лидеры этих организаций, «подпадающих под категорию защиты и спасения России от краха», вместо этого стремятся «к изменению существующего в ней строя, что принимает угрожающие для государственного порядка размеры». Были рекомендованы дальнейшие репрессии в отношении общественных организаций[343]. В апреле были отданы приказы, воспрещавшие свободные и открытые взаимодействия между солдатами и общественными деятелями без особого разрешения военного руководства[344]. К полиции внимательно прислушивался царь, который ранее отверг просьбу Алексеева направить поздравления съезду Земгора, сказав: «Стоит ли?.. Вся эта работа – систематический подкоп под меня и под все мое управление. Я очень хорошо понимаю их штуки. Арестовать бы их всех вместо благодарности» [Лемке 2003, 2: 392-393]. Под давлением Алексеева царь сдался, пробормотав: «Ну, хорошо, хорошо, пошлите им. Придет время, тогда с ними сочтемся». Однако противодействие царя и его правительства не ослабило влияния прогрессивных общественных деятелей. Напротив, общественные организации успешно определяли военные вопросы как отдельные проблемы (например, заболеваемость или размещение беженцев), которые можно решить, если специалистам будет позволено использовать их опыт.

И все же это столкновение консервативной оборонительной позиции и прогрессивной технократии не привело к разрешению ни крупного политического конфликта, ни множества «вопросов», которые пытались решить ее представители. Напротив, итогом стала напряженность, неопределенность и дурные предчувствия. Новогодний выпуск «Русских ведомостей» за 1916 год пророчил:

Как-будто нет ни одного явления жизни, которое не было бы вопросом. Будет ли такой-то город или такая-то местность своевременно снабжены продовольствием, – вопрос; окажется ли в них достаточно топлива, – вопрос… Явились «продовольственный вопрос», «вопрос о топливе», «вопрос о разгрузке», «вопрос о расстройстве транспорта», «вопрос о дороговизне». Нет движения без препон; нет явления без осложняющих вопросов. Русская жизнь напоминает те маленькие, называемые почему-то китайскими, биллиарды, где катящийся по наклонной плоскости шарик натыкается ежесекундно на многочисленные гвоздики, отклоняется в сторону от цели, моментами останавливается, как будто вдруг преодолевает трудности, но лишь для того, чтобы в следующий момент быть отброшенным куда-то необыкновенно далеко и упасть совсем не туда, где ожидали найти[345].

Таким образом, ситуация в России была далека от стагнации независимо от того, что происходило с армиями. Общественные и политические преобразования в России в 1915 и 1916 годах швыряла подданных империи из стороны в сторону, будто шарики в биллиарде, и когда 1916 год подошел к концу, они искали место, где упасть.

5. Революция

Насилие и преступность