Великая война и деколонизация Российской империи

Далее критика Керенского в отношении бюрократического аппарата коснулась конкретных областей, охваченных восстанием. «Ведь, господа, Туркестан и степные киргизские области, – утверждал он, – это не Тульская или Тамбовская губернии. На них нужно смотреть, как смотрят англичане или французы на свои колонии. Это огромный мир с своеобразным бытовым, экономическим и политическим содержанием»[393]. Неспособность метрополии учесть различия между Тулой и Тургаем означала, что политики допускали ошибки, действуя насильственно, вслепую и незаконным образом с крайне деструктивными результатами.

Причиной всего этого, что произошло в Туркестане, является исключительно центральная власть, объявившая и проведшая в жизнь беззаконный указ, беззаконным порядком, с нарушением всех элементарных требований закона и права[394].

Керенский не ограничился проблемой нарушения внутреннего законодательства, перейдя, как и следовало ожидать, к вопросам зверств и цивилизованности. Действия администрации, заявил он, привели к тому, что «наша культура бросалась в грязь в глазах этой массы, местной туземной массы», что было обусловлено «планомерным и систематическим террором, недопустимым не только в культурном европейском государстве, недопустимым даже в какой бы то ни было восточной деспотии». «Очень трудно будет нам говорить теперь о турецких зверствах в Армении, очень трудно будет нам говорить о немецких зверствах в Бельгии, когда то, что происходило в горах Семиречья, никогда, может быть, мир до сих пор не видел»[395]. Керенский несколько раз возвращался к теме зверств и цивилизованности в своей речи, закончив в эпатажной, но логической манере призывом к фундаментальному пересмотру имперского правления.

Теперь, г. г., на нас, на русской общественности, лежит великая ответственность не только перед своим собственным народом, но и перед той массой чуждых нам народов и национальностей, которые тяжелой цепью русской государственности скованы с нами воедино. Они ставят перед нами новые колоссальные вопросы, вопросы о новом порядке управления наших окраин, и в частности Туркестана[396].

При таком подходе вопросы зверств и цивилизованности, поднимавшиеся, чтобы настроить население против Центральных держав, теперь, в момент кризиса, обратились против самого государства Российского. Царизм подвергся атаке не только из-за обращения с социальными элитами России, но и потому, что его стратегия управления империей лишала его права на звание истинно цивилизованного государства. Империя достигла критического момента в процессе деколонизации, когда метрополия трещит по тем же швам, что и периферия.

Конец династии