Великая война и деколонизация Российской империи

Относительно неопределенное бурление политических идей в армии в марте начало в апреле принимать форму, объединяя сторонников антиимперских позициях. Революция в России обнажила внутренние противоречия военных целей союзников: с одной стороны, добродетельный призыв к «освобождению» угнетенных народов, с другой – попытки крупнейших мировых держав извлечь осязаемые выгоды из победы в этом ужасающем конфликте. И лучшим воплощением этого противоречия стал новый военный министр П. Н. Милюков. За годы пребывания в оппозиции он с вниманием и симпатией относился к проблемам национально-освободительной борьбы и неуклонно ратовал за решение, по которому меньшинства пользовались бы культурной автономией в рамках всероссийского суверенного государства[414]. Его бумаги изобилуют письмами от представителей бедствовавших этнических меньшинств в России и за рубежом. Но он был также и убежденным патриотом, из-за чего и не мог представить себе государство Российское, лишенное своих этнически разнообразных окраин и не способное продемонстрировать свою силу на международной арене. 4 (17) марта в своей первой записке российским дипломатам в зарубежных странах он сделал упор на то, что новое Временное правительство должно «строго соблюдать международные обязательства, данные павшим режимом», одновременно следуя «демократическим принципам учета интересов малых и великих народов, их свободного развития и взаимопонимания между народами»[415]. Чувства Милюкова были искренними, и он верил, что они делают его другом угнетенных народностей. «Я вполне разделял тогда, – писал он в своих воспоминаниях, – идейные цели “освободительной” войны, но считал невозможным повлиять на официальную политику союзников» [Милюков 1991: 485].

Но он знал также, что социалисты считали его либеральным империалистом. Н. С. Чхеидзе назвал имя Милюкова в своей разгромной речи 1 (14) ноября 1916 года о соучастии Думы в империалистическом угнетении. После революции Чхеидзе отстранился от бывших коллег по Думе, отказавшись войти во Временное правительство и став председателем Петроградского совета. В считаные дни он воспринял более амбициозную идею о национальном освобождении в мировом масштабе. 14 (27) марта Совет выпустил «Воззвание к народам всего мира». Заявив, что новая «российская демократия» ныне вошла в семью народов как «равноправный» член, Совет продолжил: «В сознании своей революционной силы, Российская демократия заявляет, что она будет всеми мерами противодействовать захватной политике господствующих классов, и призывает народы Европы к решительным выступлениям в пользу мира»[416]. В то же время Чхеидзе заверил, что, «отвечая немцам, мы не выпустим винтовок из своих рук»[417]. Это стало первым твердым политическим высказыванием Совета о задачах войны: Россия не должна следовать захватнической политике, но должна помешать Германии навязывать свою волю новой демократии. Эта линия была выражена в девизе «Мир без аннексий и контрибуций».