Великая война и деколонизация Российской империи

И вдруг вы видите, что ваш шофер править не может, потому ли, что он вообще не владеет машиной на спусках, или он устал и уже не понимает, что делает, но он ведет к гибели и вас и себя, и, если продолжать ехать, как он, перед вами – неизбежная гибель.

К счастью, продолжал Маклаков, в автомобиле есть люди, которые умеют править машиной; очевидно, им надо поскорее взяться за руль, несмотря на то что задача пересесть на полном ходу нелегка и опасна. Но что, если сам шофер не идет на это? «В его руках фактически руль, он машиной сейчас управляет, и один неверный поворот или неловкое движение этой руки, и машина погибла. Вы знаете это, но и он тоже знает. И он смеется над вашей тревогой и вашим бессилием: “Не посмеете тронуть”. Он прав: вы не посмеете тронуть». Хуже того, когда вы осознаете всю трагичность положения, вы услышите голос вашей матери, которая будет просить вас о помощи, и, «не понимая вашего поведения, обвинит вас за бездействие и равнодушие. И кто будет виноват, если она, потеряв веру и в вас, выскочит из автомобиля?»[219] Болезненное описание Маклаковым бессилия и пессимизма, царящего среди представителей умеренного толка в России, до глубины души тронуло многих, кто не мог допустить разжигания революции в разгар военного кризиса, но не мог и пустить события на самотек.

Заключение

В августе русские армии в Польше успешно избежали окружения, пусть и за счет сдачи всех польских губерний. Правда, немецкое наступление еще не исчерпало своего потенциала. Узнав о внезапной реорганизации в военных кругах, вызванной решением Николая II принять на себя командование, Гинденбург отдал приказ о немедленном наступлении под Вильно, результатом которого стал так называемый Свенцянский прорыв [Ростунов 1976: 265]. Атака произошла на стыке русского Северного и Западного фронтов 27 августа (9 сентября). К следующему дню немцы прорвали линию фронта, открыв путь на Свенцяны (Литва, возле нынешней границы с Беларусью) и дав возможность обойти с фланга 5-ю армию и окружить 10-ю армию. Заняв пост начальника штаба Ставки, генерал М. В. Алексеев практически сразу же был поставлен в известность о положении дел за прошедший год. Ему пришлось координировать действия нескольких армий и двух фронтов, быстро развертывать значительные резервы для ликвидации прорывов и изыскивать способы замедлить наступление немцев, чтобы достичь этих жизненно важных целей. В противном случае путь в сердце России был бы открыт.

Алексеев преуспел там, где потерпели неудачу его предшественники, исправив в том числе ошибку, совершенную им в качестве командующего фронтом двумя месяцами ранее у Прасныша, когда, как мы уже видели, армии боролись за резервы, не сумев в достаточной степени скоординировать свой действия. Быстро осознав выгоды, которые несло предложение командующего Западным фронтом генерала Эверта, Алексеев приказал направить резервы выше и ниже по линии фронта в недавно реорганизованную 2-ю армию, которой предстояло заткнуть прорыв. Тем временем он велел крупным отрядам кавалерии и вновь прибывшим резервистам атаковать наступающих немцев, чтобы задержать их, выстроил новые укрепления дальше к востоку, а потом дал приказ организованно отступить на эти линии. Свенцянский прорыв вынудил сдать новые территории, и болотистые земли Литвы и Белоруссии (включая Вильно) перешли под контроль немецких оккупационных властей. Но стратегических целей достичь не удалось. Русский фронт прогнулся, но больше нигде не был прорван; немецкие войска подошли на севере к воротам Риги, но не смогли занять этот важный город-порт, а русские войска отошли на пригодные для обороны зимние позиции вдоль реки Стырь на юге. Наконец, Фалькенхайн отказался от возможности окружения. Немецкие линии снабжения были слишком растянуты, и даже в случае нового крупного прорыва казалось маловероятным, чтобы немецкие войска обрели достаточную мобильность для их использования. Не желая повторять судьбу Наполеона, Фалькенхайн в итоге обратил внимание на запад, на Францию. Людендорф, Гинденбург и Конрад остались в убеждении, что могли бы одержать великую победу, и попытались сделать это, однако Фалькенхайн оказался прав. Атаки застопорились и выдохлись, поскольку русские выстроили более надежные укрепления, а ситуация с военным снаряжением начала улучшаться. К концу сентября можно было объявить отступление оконченным; новая линия фронта пошла от Риги на севере через Даугавпилс, озеро Нарочь (теперь Нарач), Барановичи, через Припятские болота, далее на юг к Тарнополю и, наконец, к румынской границе.